Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

Этот случай стал поводом к тому, чтобы в четверг, 6 сентября, вместо съемок коллектив съемочной группы собрал экстренное собрание, на котором подверг критике работу собственной администрации. Из более десятка выступающих ни один (!) человек не выступил в защиту директора и его заместителей. Процитирую некоторые из выступлений.

Н. Михалков (режиссер): "Положение в группе — на грани катастрофы. Еще в Москве, в Марфино, мы столкнулись с безответственностью администрации — дом Шилова строил алкоголик и вор Макаров, впоследствии выгнанный, но объект сдали не в срок, в Марфино на площадке работал Артемов — человек, абсолютно несведущий в работе с людьми, который своей грубостью вызывал постоянные конфликты с группой, а профессиональная непригодность группы администрации привела к скандалу — не вернули взятые напрокат в совхозе папки с их важной документацией. Переезд в Грозный занял 15 дней, которые директор, самовольно переделав план, поставил днями подготовки. Ни одна декорация не готова, мы снимаем за счет качества. Неоднократно пытались беседовать с директором, но ситуация не меняется. Вчера было из ряда вон выходящее происшествие — приехавший кавполк оказался по вине дирекции без помещения для лошадей, негде размещать людей, никто не договаривался об их питании. Новый замдиректора Шульц своим постоянным барским и бесцеремонным обращением с людьми вызвал всеобщее недовольство группы. Так больше работать невозможно".

М. Ляпунова (реквизитор): "На декорации, вопреки уверениям администрации, до сих пор нет охраны. Вынуждена после съемки каждый день увозить реквизит на базу, а сегодня не дали машину, и я полтора часа после смены сидела одна на ящиках, а когда пришел грузовик, грузила все сама с водителем. Я считаю такое отношение возмутительным".

В. Летин (бригадир осветителей): "Декорация строилась 1,5 месяца, а до сих пор не готова. Материал достали плохой. Я считаю, что Грибков отнесся к своим обязанностям спустя рукава. По приезде группы он вообще несколько дней не выходил на работу, угнал на сутки "ГАЗ-69", сам за рулем где-то катался. Такие люди, как он и Шульц, в группе работать не имеют права. Странно, что директор берет их под защиту, особенно Шульца. Он теперь у нас второй директор, руководит группой с балкона. Безобразно разместили конницу, этим занимался Шульц, теперь запустил строительство моста".

Д. Эльберт (костюмер): "Насчет костюмерной. Мы работаем в невыносимых условиях. В костюмерной сыро, душно, одна лампочка. Шульц две недели назад обещал вентиляторы, прорубить окно, но ничего не сделано. А Костровский вообще от всех дел устранился, Шульц же на все вопросы грубо отвечает — "не ваше дело". Мне очень нравится группа, и работать хотим, но сколько можно на хорошем отношении к творческой группе выезжать?"

А. Солоницын (актер): "Энтузиазм съемочного коллектива поражает, но работа административной группы на грани преступления. Я не буду говорить обо всем, скажу о том, что возмущает нас, актеров. Я работал на многих студиях, но такого не видел. Ни зарплат, ни суточных мы не получаем уже месяц. Удивлен, что это группа — "мосфильмовская". Мы уже устали жить в таких условиях, когда каждый день к нам в номера подселяют незнакомых людей, когда мы вынуждены требовать того, что нам обязаны дать. Мы работаем, каждый день снимаем и по вечерам репетируем, но я предупреждаю, что в таких условиях больше сниматься не буду. Мне нравится замысел роли, но вместо работы я все время занят борьбой за существование".

Ю. Иванчук (режиссер): "Работа нашей дирекции преступна. Я хочу сказать несколько слов о том, что у нас произошло недавно. Любое дело делается без организации, и это уже привело к гибели человека. Они совершили преступление, отправив пьяного человека на работу, нарушив правила перевозки людей, погрузили в этот же автобус паклю, мешковину. А когда я предупредил Шульца, что в таком виде и в так груженной машине отправлять нельзя, он мне ответил: "Это мое дело, ничего страшного, на площадке проспится". И если мы продолжим работать с этими людьми, произойдет еще одно преступление".

Представитель кавполка: "Прошу прощения, я не имею прямого отношения к группе, но пришел на собрание, так как уже не знаю, к кому обратиться. Дело в том, что, пока идет это собрание, прямо в поле оставлены пять солдат с лошадьми, и меня прислали узнать, что делать — Ни питания, ни ночлега у них нет. Я ходил к Шульцу, он сказал, что этим не занимается, послал к администратору площадки, тот тоже ничего не знает, я решил идти сюда, может, это хоть кому-то из вас небезразлично".

После этого выступления присутствовавший на собрании директор фильма Костровский вышел с представителем кавполка для выяснения обстоятельств случившегося. Собрание тем временем продолжалось. Было решено дождаться возвращения директора, выслушать его и принять решение. Однако прошло полчаса, час, но директор так и не объявился. За ним послали профорга группы, чтобы тот напомнил директору, что его ждут сорок человек. Профорг вскоре вернулся и принес неутешительную весть: оказывается, директор, а также Шульц и Грибков находятся в своем номере и отказываются идти на собрание, обвиняя его в предварительном сговоре и тенденциозности. В итоге собрание вынесло постановление без них. В нем говорилось: просить генеральную дирекцию киностудии "Мосфильм" отстранить от работы и привлечь к административной ответственности Костровского, Шульца и Грибкова за преступно халатное отношение к выполнению служебных обязанностей, профессиональную безграмотность, повлекшие за собой срыв подготовки всех объектов и чрезвычайное происшествие с трагическим исходом, а также за оскорбление общего собрания коллектива группы.

Забегая вперед скажу, что руководство киностудии удовлетворило только последнюю часть требований коллектива — заменило Шульца и Грибкова. Что касается Костровского, то его в группе оставили под предлогом того, что он хорошо зарекомендовал себя на других фильмах и вообще хороший работник.

В тот день, когда в съемочной группе Михалкова состоялось собрание (6 сентября), в Москве бушевали спортивные страсти: во Дворце спорта в Лужниках игрался финальный матч на Кубок СССР по хоккею. Встречались ЦСКА и челябинский "Трактор". Интересным получился только первый период, когда "Трактор" еще пытался оказать достойное сопротивление армейцам. Но затем мастерство и опыт хоккеистов ЦСКА взяли верх, и на две шайбы челябинцев они ответили шестью. В итоге Кубок вновь остался в Москве (в прошлом розыгрыше, как мы помним, победили столичные динамовцы). Золотой состав ЦСКА выглядел так:

Николай Афонин, Владислав Третьяк; Юрий Блохин, Алексей Волченков, Александр Гусев, Виктор Кузькин, Владимир Лутченко, Геннадий Цыганков, Юрий Блинов, Владимир Викулов, Александр Волчков, Сергей Глазов, Владимир Гостюжев, Виктор Жлуктов, Борис Михайлов, Евгений Мишаков, Владимир Петров, Владимир Трунов, Валерий Харламов; тренер — Анатолий Тарасов.

Известная киноактриса Виктория Федорова некоторое время назад вернулась со своей дачи в Подмосковье в столицу и в скором времени должна была отправиться на съемки нового фильма в Молдавию. Как мы помним, на даче она жила со своим возлюбленным — 53-летним известным сценаристом Николаем, который, помимо огромного таланта, имел страсть к выпивке. Постепенно он заразил этим и Викторию. Однако этим летом она получила долгожданную весточку от своего отца — американского адмирала Джексона Тэйта, которого безуспешно разыскивала два десятка лет, воспрянула духом и уже совсем иными глазами взглянула на свои отношения со сценаристом. Он стал ей противен. Но Виктория никак не находила в себе силы сделать решительный шаг, чтобы избавиться от него раз и навсегда. Помогла ее мать — актриса Зоя Федорова, которая с самого первого дня возненавидела сценариста.

Все произошло как-то вечером, когда Николай, по своему обыкновению, напился и нес очередную нескончаемую околесицу. Виктория возьми и скажи:

— Если бы кто-нибудь хоть раз увидел его в таком состоянии, мы бы, глядишь, и избавились от него.

Мать сразу поняла, к чему клонит ее дочь, и взяла инициативу в свои руки. Она позвонила по телефону сразу по нескольким адресам и пригласила к себе на квартиру несколько человек, которых сценарист боялся как огня. Среди них были: председатель писательской организации, в которой состоял Николай, секретарь партийной организации, а также участковый врач и милиционер. Когда они пришли, Зоя ткнула пальцем в сценариста и хорошо поставленным голосом произнесла:

— Я пригласила вас сюда, товарищи, чтобы вы воочию увидели человека, столь высоко вами ценимого, человека, которого мы вытащили из грязной лужи, не то он бы в ней захлебнулся.

Николай, который с первых же мгновений после появления в квартире внушительной делегации впал в прострацию, попытался было что-то возразить, но тут свой голос вплела в ткань разговора Виктория. Не давая опомниться бывшему возлюбленному, она спросила: