День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Ремонтников разместили в пустовавшей казарме подплава, дали остаток дня на то, чтобы придти в себя, а уже на следующее утро началась работа. Свободного времени не было вовсе, каждую минуту северодвинские корабелы, к которым чуть позже присоединилась еще группа рабочих из Владивостока, проводили на борту Б-464, готовя подлодку к очередному и, скорее всего, последнему для нее походу. Работали по двенадцать-пятнадцать часов в сутки, так, как сам Виталий Егоров не работал уже давно. Шаров тоже каждый день проводил на борту субмарины, наблюдая за ходом работ, по нескольку раз на дню обходя отсеки, иногда просто молча стоя рядом с трудившимися ремонтниками.

Как ни странно, американцы так ни разу не появились на борту подводной лодки, ограничившись лишь часовым на берегу, у трапа, тщательно проверявшим документы, хотя запомнить в лицо всех русских рабочих можно было уже на третий день их пребывания на базе. Американцы вообще мало во что вмешивались, в основном лишь охраняли периметр, не выпуская за пределы базы ремонтников, а также отгоняя местных жителей, под шумок пытавшихся поживиться чем-нибудь полезным в домашнем хозяйстве, или просто тем, что можно перепродать. Все общение Шарова с истинными хозяевами базы сводилось лишь к ежедневным докладам местному коменданту, молодому офицеру в звании коммандера, о ходе работ и готовности подводной лодки к переходу во Владивосток. На сегодня эта встреча только предстояла, и Владимиру ШАрову было, чем порадовать американца, но сперва он сам, своими глазами хотел убедиться, что решающий час настал.

Капитан вышел из помещения центрального поста, оставив неразговорчивых техников заниматься своими делами, колдуя над компьютерами. Шаров уверено направился в носовую часть субмарины, неторопливо шагая по пустым безжизненным отсекам. На подлодке находилось сравнительно немного людей, чуть больше половины от штатной численности команды. Этого хватало, чтобы подготовить субмарину к походу, одновременно не вызывая лишних подозрений американцев. Потому сейчас в помещениях царила пустота. Тишина лишь нарушалась приглушенным звуком шагов и голосами работавших в отсеках техников.

Шаров вошел в торпедный отсек, пустой, как и большинство других помещений подлодки. Большая часть его объема была занята стеллажами, тоже абсолютно пустыми. Здесь должен был находиться боекомплект субмарины, восемнадцать торпед разных типов, в том числе телеуправляемые и самонаводящиеся всех существующих на вооружении Российского флота моделей. Благодаря системе автоматического перезаряжания, или системе дистанционного автоматизированного управления торпедными аппаратами «Мурена», они могли быть помещены в торпедные аппараты без какого-либо участия самих подводников и намного быстрее, чем это было возможно сделать руками в тесноте и горячке боя. Массивные казенники торпедных труб выступали из переборки.

Шесть торпедных аппаратов позволяли сделать залп, от которого не в состоянии будет увернуться ни один противник. Но главное в подводной дуэли — обнаружить врага, зачастую более скрытного, прежде чем сам окажешься обнаруженным. Как правило, первый выстрел становился и последним в стремительном бою в ледяной бездне океана. И для того, чтобы найти первым свою цель, у «Усть-Камчатска» было все необходимое. Под торпедными аппаратами была расположена огромная антенна бортового гидроакустического комплекса МГК-400 «Рубикон», позволявшего обнаруживать подводную цель за десять с лишним миль. Возможно, та техника, что была в распоряжении противника, превосходила по возможностям гидроакустическую станцию далеко не новой «Варшавянки», но и сам «Усть-Камчатск» мог стать фантастически тихим и незаметным, доставляя чужим акустикам немало неприятных сюрпризов. Владимир Шаров, прекрасно помнивший все характеристики своего нового корабля, был уверен, что его подлодка окажется для противника «крепким орешком».

Здесь же, в носовой части корпуса, находилась и специальная гидроакустическая станция миноискания МГ-519 «Арфа». Очень полезная вещь, по мнению самого Шарова, узнавшего кое-какие подробности скоротечной войн на океане, приведшей к почти полному разгрому российского флота. Американские противолодочные мины «Кэптор» были крайне неприятной штукой, неприятной и дьявольски опасной, и Владимиру не хотелось бы напороться во время перехода на такое минное поле, оказавшись там слепым и абсолютно беспомощным.

Капитан подошел к одному из торпедных аппаратов, прикоснувшись мозолистой ладонью к толстой стальной трубе. Здесь никто не мешал Шарову, позволив командиру остаться наедине со своими мыслями. Никто из моряков, готовивших подлодку к скорому выходу в море, не должен был видеть своего капитана таким, задумчивым, мрачным, полным сомнений. То, что предстояло вскоре выполнить Владимиру Шарову и тем, кто добровольно ступил на борт «Усть-Камчатска», было самоубийством, но ни один из тридцати мужчин, вновь надевших военную форму, не собирался отступать.

Время истекало, уходили последние мирные минуты, и командиру вернувшейся в строй подлодки некогда было предаваться размышлениям. Шаров направился обратно, пройдя над пустыми пока кубриками, находившимися как раз под палубой. Вскоре они заполнятся матросами, а пока там царила почти стерильная чистота. А еще ниже находились аккумуляторные батареи, которым предстоит питать механизмы субмарины в подводном положении, сообщая стальной рыбе подвижность. Сейчас они были полны энергии, запаса которой хватило бы, чтоб преодолеть несколько десятков миль в океанской толще.

Вернувшись в помещение центрального поста, Шаров первым делом приказал вахтенному:

— Всех офицеров ко мне! Немедленно!

Чтобы собраться, подводникам, уже успевшим обжитьсяна борту субмарины, потребовалось две минуты. Обведя пристальным взглядом сосредоточенные лица своих подчиненных, командиров боевых частей, капитан негромко произнес:

— Товарищи, считаю подлодку готовой к походу. Провизия на борту, топлива залито под крышку. Ждать больше нечего. Сегодня из Центра был получен приказ начать операцию. Мы сделали, все, что возможно, а достаточно ли этого, мы сможем проверить в бою!

Моряки понимающе переглянулись. Этот миг должен был настать, и теперь пути назад не было ни у кого. Но каждый из тех, кто стоял перед Владимиром Шаровым, знал, что его ждет, и был готов идти до конца.

Спустя полчаса командир подлодки вошел в кабинет, ранее принадлежавший заместителю командира базы по воспитательной части. Теперь здесь расположился принявший обязанности коменданта базы коммандер ВМС США Моррис. Американский офицер, не вставая из-за стола, ожидающе взглянул на своего русского коллегу.