Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич

С помощью наших, весьма производительных, бульдозеров была быстренько построена импровизированная взлетно-посадочная полоса, на которую сразу же был переброшен истребительно-авиационный полк, в задачу которого входила охрана воздушного пространства вокруг нашей базы. Чтобы в случае опасности они не попали под раздачу "Тунгуски" и двух "Шилок", которые мы собирались привлечь для обороны базы, начали разрабатывать систему распознавания "свой-чужой". Также, по договоренности с руководством СССР, этот полк должен был стать прототипом для новой боевой единицы ВВС СССР. Наши специалисты с диким энтузиазмом, по-другому это никак не назовешь, сразу принялись за модернизацию самолетов. В основном на них ставились новые цифровые радиостанции с системой шифрования, радиомаяки, приборы ночного видения, тепловизоры, которые превращали истребители в мощных ночных охотников. При этом отрабатывался вопрос разработки глобальной системы управления воздушным боем. Для этого должны были использоваться данные радаров, звукометрической разведки, постов наблюдения, все это собиралось, классифицировалось и выводилось на большие плазменные панели. Учитывая старые договоренности, на базу под Оренбург перетащили через порталы, сняв крылья, большую часть уцелевших бомбардировщиков Черноморского флота. Здесь они по опробованной в Севастополе схеме, с использованием авиационных пушек с подбитых БМП-2, стали переделываться в ночные охотники, которые очень неплохо себя зарекомендовали. По личной просьбе наркома внутренних дел Берии мы должны были в ближайшее время модернизировать и подготовить эскадрилью таких охотников для воздушной обороны Москвы.

Помимо всего прочего, много внимания уделили организации системы безопасности поселка. Вся территория была поделена на несколько зон по американскому принципу, как в Ираке: внутренняя зеленая зона, с максимальной степенью безопасности, охранялась нашим спецназом. В желтой зоне за безопасность отвечал специальный отряд войск НКВД, красная зона охранялась обычными армейскими подразделениями, в задачу которых входил контроль дальних подступов к нашему поселку.

На следующий день после визита полковника ГРУ мне сообщили, что в гости летит сам товарищ Берия и хочет лично осмотреть, что мы тут наворотили и посмотреть на наш мир.

В принципе, я его понимал: хотелось самому лично посмотреть и, как мне кажется, наедине поговорить насчет пространственно-временных маяков и их использования в военных целях. Ведь, по сути дела, это было чуть ли не абсолютное оружие, которое позволяло бить противника всегда в самом слабом месте.

Пока мы готовились к приему высокого гостя, служба радиоперехвата доложила, что на связь вышел полковник Семенов с просьбой встретиться еще раз на старых условиях. Судя по срокам, в которые он хочет пообщаться, у него жесткие временные рамки, значит, подводная лодка уже где-то в Черном море, и он хочет получить гарантии нашей лояльности раньше, чем здесь появятся эфэсбэшники. Я не сомневался, что аналитики ГРУ давно уже просчитали необычное поведение, наличие скоропортящихся продуктов, которые нельзя сейчас нигде достать, количество топлива и другие мелочи, которых у нас вроде как не должно быть, и сделали соответствующие выводы. Значит, логически рассуждая, они сначала пытаются договориться, если не получится, попытаются давить авторитетом и бряцать оружием, а вот тут как раз и понадобится Лукичев с его друзьями. Пока все складывается вполне ожидаемо, но все равно надо подстраховаться. Поэтому Санька Артемьев все время мотается по окрестностям Симферополя, изображая активную деятельность, а на самом деле подготавливая для нас пути резервного отхода…

И вот снова та же комната и те же действующие лица: я, майор Оргулов, и представитель с российской стороны полковник Семенов. Снова оценивающие взгляды и сильное рукопожатие.

— Добрый день, Сергей Иванович, — сразу начал Семенов и, судя по тону, он хотел произвести самое лучшее впечатление своей открытостью и искренностью, хотя такие качества в исполнении профессионального разведчика выглядели весьма настораживающе. Я прекрасно понимал, что это общий антураж, который является затравкой для дальнейшего серьезного разговора, поэтому, приняв правила игры, я ответил:

— Добрый день, товарищ полковник. Как я понял, вы успели проконсультироваться с вашим руководством, получить аналитическую справку и прийти к определенным выводам, а также тщательно проработали тактику дальнейшего поведения со мной. Давайте не будем играть в эти игры и поговорим открыто, как мужчина с мужчиной, как солдат с солдатом. И вы, и я успели повоевать, и многие вещи понимаем с полуслова. Я прекрасно понимаю, что у нас осталось мало времени, но поверьте, нисколько не собираюсь на этом играть…

Выражение лица полковника изменилось, он сразу подобрался и очень серьезно посмотрел мне в глаза.

— Вы что-то знаете про план "Тень-два".

А вот теперь я немного удивился. Вообще-то в первый раз про это слышал, и, по-моему, Семенов понял, что сболтнул лишнее. Хотя профессионал его уровня вряд ли на это способен, и, возможно, эта оговорка часть продуманного разговора.

Я устало откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и сказал:

— Полковник, мне надоело, давайте рассказывайте, тем более, как я понял, вам нужно со мной во что бы то ни стало договориться. И эта ваша оговорка про план "Тень-два" не случайна. Для таких проколов вы слишком хороший профессионал. Будем водить хороводы?

— Хорошо, Сергей Иванович, вы, я вижу, незнакомы с основными положениями плана "Тень-два".

Я кивнул головой.

— В двух словах: это продолжение плана глобальной ядерной войны, так сказать, второй этап. В основу его положен факт, что после глобального конфликта у противника уцелеет некоторое количество бункеров, укрытий и подземных городов. На случай уничтожения командных пунктов есть глубоко засекреченная автоматизированная система позднего удара. Она замыкает на себя некоторое количество ракет шахтного, морского и космического базирования, и если после конфликта система не получит сигнала на обнуление, начинается автоматический сбор информации по оставшимся укрытиям на территории противника, и через некоторое время, у кого как запрограммировано, как правило, это два-три года, наносится второй удар возмездия. Отменить и блокировать практически невозможно, потому что это распределенная система с несколькими независимыми центрами принятия решений. У нас в стране в эту систему входят несколько шахтных пусковых, не входящие в состав РВСН, это специальные подводные контейнеры, которые лежат на глубине моря и дожидаются нужного момента, это несколько боевых спутников-ракетоносцев, ожидающие сигнала и целеуказания от системы. Наша система частично деактивирована, а вот американская до сих пор функционирует, и никто ее отключать не собирается. По нашим расчетам, повторный пуск должен произойти примерно в ближайшие шесть-восемь месяцев. Поэтому, не дождавшись от американцев подтверждения отключения такой системы, недавно было принято решение о полной активации нашей. А это второй виток ядерного конфликта, который уже никто не переживет. Уровень радиации на поверхности поднимется в пять-шесть раз, запыленность атмосферы, которая начала спадать, снова увеличится, и нас ждет глобальный ледниковый период с полным или частичным вымиранием биосферы…

Картину он нарисовал "веселую", и я очень порадовался, что нам есть куда удрать от этого планетарного катаклизма.

— Хорошо, полковник, про повторный Армагеддон понятно, но каким боком тут я?

— Сергей Иванович, мы знаем, что у вас в руках находится технология доступа в другие миры. Или это другие планеты, или это другие времена, но мы ищем возможность эвакуировать наших людей, потому что второго ядерного удара наша цивилизация не перенесет. Поэтому я прекрасно отдаю себе отчет, что вы в первую очередь обезопасили себя на случай попытки захвата оборудования, и не в наших интересах в преддверии краха цивилизации устраивать разборки.