Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Битва велась на пространстве, превосходящем по объему несколько кубических мегакликов, обойдя стороной желтоватый газовый гигант с его бледнолицыми лунами.

Все же даже в разгар ночи дикие варвары на Лакрима Долороса III, даже если бы очень захотели, и то не смогли бы заметить самые яркие пожары величайшего из побоищ. Слишком большое расстояние, оцениваемое в сотни миллионов кликов, отделяло их спокойный, поросший девственным лесом мир.

ГЛАВА 20

В галерее Солитория, расположенного на обратной стороне крепости-монастыря, преклонив колени, в одиночестве стоял Лександро и искал душевного успокоения.

Он не замечал ни разлитой в небе туманности, ни десятков тысяч звезд, горевших крохотными синюшными лампадами или свирепыми карбункулами, застывшими в пустоте. С пренебрежением смотрел он на пастельные пятна звездного света, сочившегося сквозь витражные стекла расположенных в нишах окон.

Лейтенанта Кроффа Теслы, лишившегося рук и ног, давно не было. Он вернулся к своим Братьям Кровопийцам. Домой его забрал фрегат братства сразу после завершения Собрания Командиров, предшествовавшего походу на Лакрима Долороса.

Лександро был один.

Но память об изувеченном Кроффе Тесле в его коляске, сделанной в форме чаши, с парой обслуживающих сервов, осталась.

Какой стойкий человек!

Однажды его посетили три «брата». Они пришли к нему просто так, из любопытства…

Тогда Ери поинтересовался, не жалеет ли Тесла о своем спасении. Лекс каламбурил, чтобы одержать над Ери верх. Он тогда еще спросил, правда ли, что Братья этого экзотического кроволюбивого Братства пьют друг у друга кровь. Это оказалось вторжением в частную жизнь Теслы, что вызвало гнев лейтенанта, гнев, смешанный с тоской.

Тоской но оставшимся вдали братьям, тоской по утраченным конечностям.

Теперь и Лександро, оставшись один, перенес духовную ампутацию. Он никогда не думал, что такое может с ним случиться, никогда не думал, что будет так страдать. Все его молитвы к Рогалу Дорну были ничто, пыль и тлен. Его не покидало чувство безнадежности и тщетности, и эта пропасть была глубже и разрушительнее любого теплового колодца.

Он вспоминал, как исповедовался перед Ло Чангом, капелланом с лицом, испещренным лунными кратерами. Исповедь проходила в часовне, где в нише, задрапированной пурпурным бархатом, что придавало ей сходство с вертикально поставленной шкатулкой для драгоценностей, висел, ощерив зубы, большой, эллипсоидной формы череп тиранида.

Ло Чанг сидел за резной ширмой на скамье боли. Правда, использовал он ее не потому, что был обязан физически страдать, выслушивая признания брата в мелких грехах… Совсем нет. Хотя возможно, что болевые ощущения, связанные с запором, приносили ему определенное удовольствие… но таким образом он мог частично прочувствовать несчастье брата, а потом пойти и облегчиться, избавив себя от ощущений душевного и физического дискомфорта, материализовавшегося в виде грубых отходов, пригодных разве что для ультразвуковой утилизации.

— Сейчас, когда я молюсь нашему Примарху, чтобы он снова открылся мне,

— прошептал тогда Лекс, — я не чувствую ничего, кроме внутреннего холода… когда раньше я ощущал там присутствие духа Дорна, ощущал его тепло, его сияние… Словно Рогал Дорн лишил меня ауры своего благословения, своей милости…

Благодаря походу на Лакрима Долороса теперь стало больше известно о структуре и функционировании флота-гнезда тиранидов.

Каждый пятый корабль из общего числа вторгшихся в пределы той звездной системы, был уничтожен или выведен из строя благодаря стараниям десантников или усиленному обстрелу крейсерами. После чего Имперские силы отступили, позволив кораблям-улиткам наброситься на дикий мир джунглей и его невежественных обитателей.

Пятая часть кораблей пришельцев по приблизительным подсчетам соответствовала примерно пяти тысячам. Если только не произошло ошибки в меньшую сторону. Вероятность такой ошибки была довольно высока. Значительная часть флота, скрытая в Варпе, была погружена во мглу,

Часть. Все-таки… весомая часть.

И флот передвигался очень медленно — в историческом измерении.

И довольно быстро — в космическом.

Он мог пополняться, мог из людей, обирая их детородные органы и гены, плодить рабов-монстров, создавать живую технику.

Но в целом поход, как будто, закончился успешно, разве нет? Были получены новые сведения.

Больше стало известно о Матках-Геноклеях, которые производили потомство правящего класса тиранидов, а также о полной гамме биологических конструкций, понятных этим Маткам… о Генокрадах, Зоатах… и клонированном живом оружии и живой технике, генетически выведенных на базе плененных особей. Больше стало известно об Энергетической Коре, перекачивавшей жидкости внутри каждого корабля. Многое открылось о Сенсорных Пучках, которые преобразуют нейрохимические сигналы.

Обнаружились новые факты о Мозговых Синапсах Гнезда, которые, объединяя каждый отдельный корабль со всеми остальными, слипаются в Сверхразум, обостряют процессы восприятия тиранидов и их созданий…

— Вы разрушили мозговой синапс гнезда, — терпеливо объяснял Ло Чанг Лексу. — Орган, который связывает тиранидское судно со Сверхразумом флота-гнезда. Он объединяет проклятых тварей и их биологические создания внутри судна, настраивая всех на одну телепатическую волну восприятия. Чем ближе они подходят к нему, тем сильнее его влияние на них. Твое собственное психическое состояние, как мне кажется, соответствовало уровню точка ноль один… Тот орган был способен увеличить чувствительность твоей психики в сотни раз. Наши Терминаторы-Библиарии ощущали его силу; но Библиарии прошли специальную подготовку, чтобы противостоять влиянию…

К тому же у тебя на глазах страшной смертью умер твой брат Тандриш. В непосредственной близости от тебя.

Отсюда твои страдания, и недоумение, от этих страданий.

Теперь ты непроизвольно не позволяешь ауре Дорна соприкоснуться с твоей израненной душой, чтобы защитить себя от… излишней экзальтации. Тебя все еще беспокоит смерть Тандриша.

И Веленса тоже. Эта боль прошла по каналу неопределенной потери, который был перекрыт органом в момент его гибели.

Открой свою душу Дорну, Д'Аркебуз. Пусть свет Дорна развеет мрак смерти.

Но все было напрасно.

Как горько было ему осознавать, что Бифф и Ери, уйдя из жизни, травмировали его душу и разум.

Лексу нужно было очиститься от этого привкуса горечи, который так тяготил его.

Ему было больно и стыдно знать, что Бифф умер героической смертью, спасая их от глупости, от обмана того Зоата. Он переживал и смерть Ери, который формально тоже умер как герой, хотя на самом деле пал жертвой навязчивого состояния, суть которого заключалась в том, чтобы уберечь Лекса от рокового для него героического поступка.

И это чувство стыда тоже коробило его,

К своему вящему удивлению, он горевал, потому что со смертью Ери и Биффа потерял частицу себя.

Было ли предположение Ло Чанга относительно стократного увеличения переживания всего лишь его догадкой? Не были ли вина и боль Лекса навеяны агонией умирающего инопланетного нервного органа?

Или он в самом деле искренне горевал по поводу утраты своих двух братьев?

Впрочем, имело ли это какое-то значение?

Как раз имело, потому что теперь он знал, что в кругу Братьев лишился братьев.

Случись это десять лет назад, как бы радовался он освобождению от этой парочки, преследовавшей его со времен Трейзиора…

Но сейчас… Он, который покинул своих настоящих родственников, двух своих глупых сестер, был вынужден признать то, мысли о чем никогда прежде не допускал. Только ценой потери, окончательной и безвозвратной, он понял, что имел двух братьев, двойную темп, самого себя… и теперь их не стало. С их смертью он утратил собственную тень. Странно, но теперь его могучего тела, его плоти и крови ему стало недостаточно.

По настоятельному совету Ло Чанга он продолжал истово молиться, но это не приносило никаких результатов.

Пыль…

Пепел…

— Ты должен смирять свою душу в Соли-тории, — сказал капеллан, — оставайся там до тех пор, пока не найдешь средство излечить ее.

Капеллан вышел из-за ширмы и отправился в сторону освященного кубрика Аблутория, чтобы облегчиться и снять с себя груз исповеди Лександро.

Только не было средства, чтобы облегчить душу самого Лекса.

По этой причине стоял Лекс на коленях наедине со Вселенной, которая могла поглотить не только душу, но и мир со всеми его обитателями.

Где-то там, среди звезд, скрывались мятежные правители и повстанцы… Их можно было нейтрализовать. Где-то существовали таинственные инопланетяне, подобные сланнам и эльдарам, жестокие племена орков… Им можно было указать их место.