Практическое руководство по злу - overslept

— Императрица заново выковала корону Кэллоу, — сказала баронесса. — Нет, она пошла ещё дальше. Фэрфаксы не могли отставлять дворян, которые вызывали у них недовольство. Полномочия, которые вы описали, неслыханны за пределами Вольных Городов.

— Все меняется, — тихо повторила я. — Вы конечно можете отказаться. Отправиться в изгнание.

Блэк сказал мне, что если она сделает такой выбор, то Ассасин избавится от нее еще до того, как она пересечет границу.

— Нет, — сказала она. — Я взбунтовалась, потому что видела лучший путь для Кэллоу. Какой же я буду лицемеркой, если уйду сейчас?

Мертвой, не ответила я. Я поднялась на ноги, почтительно склонив голову, и направилась к двери.

— Леди Обретённая? — Я помолчала, затем повернулась, чтобы встретить ее взгляд.

— Почему я? — спросила она.

— Потому что в Восстании Льес было нечто большее, чем Одинокий Мечник и золото Принципата, — напомнила я. — Потому что на самом деле вы не ошиблись. Просто были недостаточно сильны, чтобы победить.

Потому что я знаю, что могу подчинить тебя своей воле, если понадобится, — прошептал мой разум. Я покинула комнату и вместе с ней дворянку. Висельники тут же прервали разговор выстраиваясь позади меня. Капитан Фэрьер стоял рядом со мной, когда мы уходили. Мы покинули Клетку Певчей Птицы, и я неторопливо пробрела по окружающему ее саду. Начинался закат. Птицы на деревьях уже пели свои песни, серебряный фонтан передо мной тихо журчал. Я остановилась на мгновение, чтобы насладиться тишиной.

— Куда теперь, графиня? — спросил Фэрьер.

Я посмотрела на него, на спокойные голубые глаза и угловатое лицо. Уже не в первый раз я подумала, что у него самое бесстрастное лицо, какое я когда-либо видела. Малисия сделала заявление перед толпой. Назвала меня Леди Марчфорд. И вот теперь, в этом тихом саду, Джон Фэрьер делал еще одно. Графиня, так он меня называл. Не Леди. Одна из нас или одна из них. Я подняла глаза к краснеющему небу, сжимая и медленно разжимая пальцы. Я не стала его поправлять.

Том II / Интерлюдия : Круги на воде

— Процеране всегда были злодеями в наших пьесах, коварными аламанами и жадными арлеситами. Учитывая нашу историю, это объяснимо, но мы-то с тобой знаем правду, мой Стратег: принципат — это последняя линия обороны между Калернией и Злом. Два тысячелетия они удерживали Мёртвого Короля на берегу северных озёр и ещё дольше они обращали вспять гремучую чуму, без помощи и поддержки со стороны остального континента. Когда Принципат терпит неудачу, свет цивилизации тускнеет, и все монстры становятся немного ближе к нашим домам. —

Елеусия Вокор, никейский посол в Принципате

Лига Вольных Городов не имела официального места встреч, поскольку для этого требовалось согласие большинства членов, чего не происходило ни по одному вопросу за всё время её существования. Анаксарес считал, что в наши дни согласие в Лиге ещё маловероятнее, чем обычно.

Стигия была на спаде, поскольку они достигли того периода двадцатилетнего цикла, когда их старые солдаты-рабы незаметно умерщвлялись, а свежие заканчивали обучение, но их северные соседи были не в состоянии воспользоваться этим. Аталанте и Делос были слишком заняты борьбой за контроль над торговыми путями в Меркантис, чтобы переключить своё внимание на что-то другое, ситуация ещё более обострилась после убийства аталантийского логофета[29] от рук обозлённого проповедника Делоси.

На Делосе воля Небес и воля асекрети[30] Секретариата считались одним и тем же. Горе тому, кто бросит вызов этой злобной кучке писцов. Чтобы сделать всё ещё более сложным, Гелике породила одного из их проклятых Тиранов несколько лет назад. Мальчишка быстро перечеркнул все последние пятьдесят лет пограничных договоров, захватил активы Никеи и щёлкнул но носу процеранскую принцессу на Тенерифе. В этом, однако, была возможность для Великого города Беллерофона. Первого и Могущественнейшего из Вольных Городов, Да Царствует Он Вечно.

Анаксарес заглавными буквами произносил эти слова даже в уединении собственного разума, потому что никогда не знаешь, когда канены заглядывают в твои мысли. В его делегации должно было быть по крайней мере двое из десяти сопровождавших его дипломатов, хотя он не мог сказать, кто из них был частью агентов Беллерофона по защите народа.

Его родина была единственной истинной демократией на континенте, что её граждане превозносили при каждом удобном случае, но воля народа была сохранена пролитием крови. Канены позаботились о том, чтобы любой подозреваемый в желании захватить власть для себя исчез. По системе случайной жеребьёвки все назначения происходили раз в три года, что означало, что компетентность городской администрации могла сильно колебаться от года к году. Единственной частью государственного аппарата Беллерофона, которая не была распределена случайным образом, была дипломатическая служба, частью которой, к сожалению, был Анаксарес.

Маленький камешек, заложенный в его теле — и в теле всех членов его семьи — был мрачным напоминанием о том, что в любой момент один из каненов может решить, что он стал амбициозным, и убить их всех одним словом. Камешек вернётся к своему первоначальному размеру и разорвет его тело изнутри. Анаксаресу говорили, что это был особенно ужасный способ умереть. Его предшественника размазало по всему залу заседаний в Никее только за то, что ему предложили взятку.

Естественно, грязные пентесианцы устроили игру, пытаясь добиться казни посланников Могущественного Беллерофона их собственным народом. Канены заполучили в свои руки один из листков, которыми они пользовались для подсчёта очков, и расклеили копии по всем улицам. Не зря город Анаксареса всё время пытался вторгнуться в их город, уродливую подделку Меркантиса.

Неужели они действительно думали, что только потому, что богатство Праэс течёт через них, они лучше других? Они даже не были Злыми. Признаться, Добро и Зло в Вольных Городах больше походили на поддержку команды возниц, чем на истинную принадлежность, но сам принцип этого дела раздражал. Можно подумать, что Императрица Ужаса пошлёт своё золото в один из городов по правую сторону метафизической ограды. Он никогда не говорил об этом вслух: города в эти дни кишели агентами Императрицы, соперничающими по численности с агентами Первого Принца.

Настала очередь Гелике принимать делегатов Лиги, чему никто особенно не радовался. При Тиране город сошёл с ума ещё больше, чем обычно, впав в истерию чествования Феодосия Непобедимого и его легендарных побед на поле боя. Анаксарес пробыл в городе всего две недели и уже не мог смотреть на статуи этого человека.

Сейчас он пил