Девочка и пёс - Евгений Викторович Донтфа

запутался. Каким образом этот необычный человек оказался рядом с вами? Он тоже отправился в Акануран?

— Прощу прощение, Ваша светлость, мне следовало упомянуть об этом ранее. Дело в том что я…, — судья изобразил некое смущение, — понимая насколько ценным может быть для вас, господин майдмире, человек со столь уникальными способностями, позволил себе … э-э некоторым образом задержать его и доставить к вам в Акануран.

В кабинете повисла тишина. Герцог с искренним удивлением глядел на своего подчиненного. Томас Халид был очень опытным политиком и интриганом и давным-давно уже овладел умением сохранять на лице то выражение какое нужно, совершенно безотносительно от того что думает и чувствует на самом деле. Но сейчас он и правда был удивлен и даже позволил этому удивлению проявиться внешне.

— То есть вы совершили насилие над этим человеком? — Уточнил он.

— Лишь в самой малейшей степени, господин майдмире. И более того, как мне кажется, за время нашего совместного с ним путешествия, я сумел вполне убедить его что это принуждение было вызвано лишь крайней необходимостью, а также в том что впереди его ждет блестящая будущность. Под вашей опекой, господин министр.

Герцог немного растерянно усмехнулся.

— Под моей опекой?

— Я позволил себе надеяться, Ваша светлость, что вы примите этого необычного человека к себе и оцените и вознаградите по достоинству его феноменальное умение, которое несомненно будет чрезвычайно полезно Вашей светлости. Именно в этом я и убедил его, и, как мне кажется, он воспринял мои доводы и в какой-то мере простил мне то небольшое насилие что я вынужден был над ним совершить. Я прекрасно понимаю, господин майдмире, что взял на себе неслыханную смелость и даже позволил себе дерзость, действуя так как я действовал, да еще и используя ваше имя, не испросив на то позволения. Но обстоятельства складывались так, что у меня просто не было времени на размышления.

Белое тщательно выбритое аккуратное лицо герцога больше не выглядело ни удивленным, ни растерянным.

— То есть, господин инрэ, — сказал он, впервые обратившись к судье официально, — вы захватили этого человека, насильно удерживали его в течении шести дней и сейчас доставили его в Акануран, дабы передать его мне, чтобы я и дальше удерживал его против воли и использовал в своих интересах, я вас правильно понимаю?

— Правильно, господин майдмире, — спокойно ответил Мастон Лург.

Они некоторое время смотрели друг другу в глаза, как бы договаривая то, что осталось не досказанным.

— То есть, господин инрэ, вы совершили преступление и теперь делаете меня его соучастником, — также спокойно констатировал министр.

— Ваша светлость, давайте говорить прямо, без обиняков. Этот человек слишком ценен, чтобы действовать в рамках правового поля. Но и всё-таки преступление это слишком громкое слово. Я обращался с этим человеком чрезвычайно учтиво и обходительно и кроме некоторого ограничения в перемещениях не позволил себе ни малейшей грубости по отношению к нему. В конце концов, каким бы не был я негодяем, я не позволил бы себе как-то иначе обращаться с ребенком.

— Ребенком?!!

— Да, Ваша светлость, она всего лишь маленькая девочка, лет шести от роду.

Великий дипломат и политик Томас Халид наконец на несколько секунд потерял свое самообладание и в крайнем изумлении уставился на своего собеседника.

— Вы издеваетесь надо мною, господин инрэ?!

— Помилуйте, Ваша светлость, — почти с неподдельным испугом воскликнул Мастон Лург, — что заставляет вас так думать?!

— Ваш феноменальный "правдовидец", безошибочно читающий в сердцах людей и которого невозможно обмануть, всего лишь несмышлёная малышка, играющая в куклы и наверно еще не научившаяся правильно держать ложку?

— Еще раз прошу прощения, Ваша светлость, — медленно проговорил судья. — Мне видимо следовало упомянуть об этом в самом начале.

— Следовало! Ибо всё вами сказанное теперь представляется вздором.

— Ваша светлость, я от всего сердца прошу вас верить мне. Да, она всего лишь шестилетняя девочка, маленький ребенок, но клянусь престолом Агрона, вы навряд ли встречали ребенка подобного ей. Я со всей ответственностью готов заявить, что она умнее и рассудительнее многих из тех женщин, что окружают нашу досточтимую королеву на балах в Заль-Вере.

Герцог уже взял себя в руки и совершенно успокоился. Он даже усмехнулся:

— Не пойму в чей огород этот камень, господин Мастон?

— Нет-нет, — поспешно возразил судья, — я не пытаюсь кого-то принизить. Я просто хочу сказать, что эта девочка воистину необычный ребенок, даже не принимая во внимание её удивительные способности по определению правды. Беседуя с ней, у меня порой возникало ощущение, что я разговариваю с мудрой взрослой женщиной. Смешно сказать, но иногда у меня мелькали нелепые мысли о том, что она возможно некое волшебное существо, которое только выглядит столь юным, а на самом деле ему десятки и десятки лет. Как белые лоя, которые совершенно не меняются с возрастом. Или же, думал я, это возможно сама королева Лазурных гор, которая как известно может принимать любой облик, соизволила встретиться со мною.

— Даже так? Но тем не менее вы уверены что она всё-таки всего лишь ребенок?

— Да, Ваша светлость. В этом нет никаких сомнений, она абсолютно та кем кажется, шестилетняя девочка. Вздорная, обидчивая, дерзкая, капризная, слабая, наивная в своей детской категоричности и попытках казаться взрослее чем она есть. Но при всем при этом она невероятно умна для своего возраста. И как будто способна видеть человека насквозь, чутко улавливая движения чужой души. Впрочем, мне кажется это как-то связано с её умением видеть правду и ложь. К сожалению, господин министр, я совершенно не представляю как она это делает. Знаю только что ей обязательно нужно видеть человека своими глазами, слышать только его голос ей не достаточно.

Судья замолчал и выжидательно поглядел на хозяина кабинета, словно показывая что готов отвечать на все возникшие вопросы.

— Ну что ж, господин Мастон, всё что вы сказали весьма любопытно и занимательно. И вам больше не нужно извиняться за то что вы обеспокоили меня неурочным визитом. Вы определенно украсили своим рассказом мой скучный вечер. Однако, думаю, вы понимаете что у меня немало вопросов к вам. Во-первых, из ваших слов я не совсем уловил, эта девочка … кстати, я могу узнать её имя?

— Её зовут Элен, Ваша светлость.

— Элен, — медленно и задумчиво произнес герцог. — Хорошее имя, приятное. Так вот, я так и не уловил откуда же она взялась. Она жительница Туила?

— Нет, господин министр. Боюсь я и сам многого не знаю о ней и потому вряд ли смогу удовлетворительно ответить на все ваши вопросы. — Судья понимал, что вступает на очень зыбкую почву. Ему