Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малинин Евгений Николаевич

– Ну, а ты как?.. Вполне освоился?..

– Это ты меня сюда… засунул!.. – рявкнул я в ответ.

Он и не думал отпираться:

– Конечно!.. А разве тебе здесь не нравится?.. Ты же всегда хотел быть… могучим колдуном, я просто чуть подтолкнул тебя в Мир, где ты мог осуществить свои заветные желания!

– Да с чего ты это взял?! – возмутился я.

– Ну, со мной-то юлить не надо!.. Я ж тебя знаю… – пропела флейта, – Ты даже в своем заштатном, лишенном магической силы Мире все пытался колдовать… Знал, что ничего толкового не получится, и все равно пытался… Хотя, конечно, способности у тебя есть, так что, глядишь, здесь ты и Высшим Магом заделаешься!!

Вступать с ним в пререкания я посчитал ниже своего достоинства, и потому постарался успокоиться и нарочито холодным тоном сказал:

– Я хочу назад! Домой!

– Ну так возвращайся!.. – ухмыльнулась флейта вслед за ухмылкой, выползшей на мерзкую харю демона, – Ты же знаешь, где находится портал перехода.

Вот так! Оказывается, все было в моих собственных руках – просто надо… все бросить и повернуть назад к порталу…

– Но надо же вернуть похищенное из Алмазного фонда! – нашел я серьезный аргумент.

– Тогда оставайся… – тут же пропела флейта, «верно, верно, верно…» подтвердил барабан, – Мне здесь тоже нравится! – добавила флейта пару тактов.

Какой-то странный был этот мой демон – все время соглашался со мной, но в конце концов я поступал так, как хотелось ему!

– Ладно, – пропел он голосом флейты, – Ты еще подумай, как нам дальше быть, а я пока что повеселюсь!..

И снова его, на вид довольно простодушная, харя двусмысленно ухмыльнулась. Демон свободной, я бы даже сказал, раздерганной, походочкой двинулся в сторону главного здания храма, но, отойдя всего на пару шагов, обернулся и с хитроватым уважением произнес:

– А ты – мудрец, догадался сюда голышом заявиться!.. Или знал, что тебя в одежде сразу обнаружат?..

Еще раз довольно покачав головой, он, больше уже не оборачиваясь, снова поспешил к зданию.

– Так вот почему ты… э-э-э… не одет!.. От большого ума, оказывается… – раздался рядом со мной знакомый женский Голос, и прозвучавшее в нем уважение польстило мне, хотя сама фраза звучала довольно двусмысленно, – Ну а на бал ты тоже пойдешь?

На бал?! Выходит, что и в само здание мне можно заглянуть?! Или нельзя!.. Что если моя нагота защищает меня только на свежем воздухе, в а помещении меня сразу обнаружат!.. Или не обнаружат…

Я в сильном замешательстве топтался на месте, не зная, что предпринять. Между тем поток уродцев, направлявшихся к храму иссяк, хотя отдельные неясные, неразличимые тени, бесформенные сгустки темноты, серые, странно переливающиеся чернотой туманные клочья порой проплывали между старых, корявых деревьев аллеи в сторону освещенного трехэтажного здания. И вдруг мне неудержимо захотелось посмотреть, что происходит за широко распахнутыми дверями. Еще раз окинув взглядом алый шелк транспаранта, висевший рядом с входом в здание, я неожиданно понял, что он… переместился и висит теперь слева от дверей, а надпись на нем совершенно другая. Теперь на алом шелке было начертано «Делу время – потехе час… И пусть твое дело будет потехой!»

Немного опешив от такой трактовки любимой пословицы моей мамочки, я долго рассматривал иероглифы, выражавшие русскую народную мудрость в некоей извращенной форме, и тут… начался фейерверк!

Над зданием промелькнули быстрые серовато-дымные полосы, и через мгновение в небе разлилось призрачные неяркие переливы… северного сияния. Не успели увянуть его последние всполохи, как появились новые следы дымных дорожек и над двухъярусной крышей возник… мираж! По желтым пескам пустыни шли три верблюда, нагруженные связанными в гроздья… кастрюлями, а вдалеке виднелась одинокая пальма.

Это видение так же быстро потускнело и исчезло, но тут же последовал новый беззвучный залп, и в темном, звездном небе возникло шесть комет, которые, ускоряясь, ринулись к земле. Спустя несколько секунд, пять из них исчезли за темной громадой здания, а одна, совершенно неожиданно упала перед ним, подпалив шелковый транспарант. Яркий язык пламени мгновенно и очень натурально охватил ткань, и начертанные на ней иероглифы вдруг стали лопаться, расплескивая во все стороны тяжелые капли расплавленного золота. Я невольно попятился, но в этот момент меня кто-то схватил за руку и принялся тянуть в сторону горящего полотнища, приговаривая: – Пора… Пора!.. Пора!!

Я открыл глаза. Сквозь разбитый оконный проем в комнату вливался свет раннего пасмурного утра. Рядом со мной стоял Поганец, тянул меня за руку и едва слышно приговаривал:

– Учитель, вставай… Пора… Пора… Если мы хотим вовремя прибыть в Пакит пора вставать…

При этом он почему-то смотрел не на меня, а в окно.

– Я уже проснулся… – так же тихо проговорил я, и Поганец, тут же отпустив мою руку и по-прежнему не глядя на меня, метнулся к оконному проему и, спрятавшись за краем стены, снова принялся рассматривать двор.

Я приподнялся и тоже выглянул наружу.

Ничего необычного или тревожного там не наблюдалось. Серый рассвет являл взгляду старые полуразрушенные стены главного здания храма, сгнившие пеньки, оставшиеся от деревьев, некогда обрамлявших центральную аллею, развалины небольших построек на противоположной стороне заросшей травой аллеи. Воздух был по-утреннему влажен, тяжел и сер, он словно бы глушил возможные звуки, и потому за окном висела мягкая тишина.

С минуту понаблюдав за этой мягкой, влажной, беззвучной неподвижностью, я покосился на Поганца и негромко поинтересовался:

– Что-то случилось?..

Он молча покрутил головой.

– А что ж ты тогда прячешься?..

Он быстро посмотрел на меня и прошептал:

– Там кто-то говорил… Меня этот разговор и разбудил…

Я прикрыл глаза, сосредоточился и попытался прощупать пространство вокруг приютившего нас домика.

Никого!

Я расширил круг исследования – все было абсолютно пусто, только далеко, в той стороне откуда мы пришли явственно ощущалось довольно сильное возмущение магического поля. Словно кто-то совсем недавно сотворил некое серьезное заклинание, и теперь Природа пыталась успокоить, привести в норму собственное состояние.

«Роща, огороженная отравленной землей!» – сразу же определился я.

Затем, глянув на настороженно прислушивающегося Поганца, я спокойно проговорил:

– Можешь не беспокоиться, никого вокруг нет…

Он оторвался от окна, посмотрел на меня, и его фигурка слегка расслабилась. Однако он не собирался так просто отказываться от своих опасений:

– Но я точно слышал разговор!..

– И о чем говорили?

– Я не разобрал… говорили очень тихо и… очень быстро… Но, по-моему, говорили о нас!

– Ну а сколько было… говорунов, ты хотя бы разобрал?

– Двое…

– Значит, пока ты меня будил, они успели уйти… Хотя я проверил, вокруг все пусто на довольно большом расстоянии… Может тебе показалось… Знаешь, со сна.

– Слушай, учитель, эти твои… предположения очень даже обидны! – похоже опасения Поганца поутихли, и он быстро возвращался к своему обычному состоянию, – Что ж, по-твоему я уже сон от яви отличить не могу?!

– Ладно, не обижайся, – миролюбиво проговорил я, – Любому со сна может что-нибудь привидиться…

– Любому – может быть, но мне нет! – отрезал малыш, – Раз я говорю «за окном болтали» – значит за окном болтали!

– Ну, пусть болтали! – согласился я и с этим его утверждением, – Сейчас ведь не болтают?!

Поганец мгновенно насторожился и прислушался.

– Сейчас не болтают… – согласился он через пару секунд.

– Тогда давай посмотрим, как там наша принцесса и куда подевался Гварда…

Я снова выглянул в оконный проем. На улице стало гораздо светлее, воздух, освобождался от утренней влаги, становился прозрачным, и в нем появилось некое розоватое сияние, предвещавшее восход солнца. Серая громадина главного здания храма отчетливо проступила на голубом фоне чистого неба, и тут я заметил слева от темного провала главного входа ровную черную полосу, начинавшуюся на уровне середины дверного проема и тянувшуюся почти до самой обрешетки крыши.