Рыцарь из ниоткуда. Сборник (СИ) - Бушков Александр Александрович

– Ну что вы, – задумчиво сказал Сварог. – Вы – прямо-таки светоч мудрости и логических размышлений, отец Грук, хоть в советники вас приглашай…

– Не надо, – испуганно встрепенулся монах. – Я – человек, насквозь пропитанный дикой волей, в столице умру от тоски. А у вас там еще и интриги на каждом шагу, и сплошной камень вместо леса, и даже, болтают, творятся какие-то странные знамения, связанные с пробуждением Великого Кракена… – он оживился, наливая из второго кувшина, радушно поданного Сварогом. – Вот кстати! Пока новости до нас дойдут, настолько исказятся и расцветятся фантазией, что уже не отличить вранье от правды… Говорят, будто у вас там рождаются что ни день двухголовые телята, козлы кричат ночами человеческим голосом, новорожденные младенцы связно пророчествуют, причем исключительно беды и напасти, а в столице, в полнолуние памятник Гарепо Злосчастному сходит с постамента и шатается по прилегающим улицам…

– Совершеннейшее вранье, – сумрачно сказал Сварог.

– Ну и слава богу, – облегченно вздохнул отец Грук. – Значит, еще поживем. Признаться по совести, сам я как-то плохо верю и в Великого Кракена, и в Багряную Звезду, о которой иные толкуют. Но вот, знаете ли… Говорил я с одним рыбаком, а человек он солидный и не склонен сочинять байки. Клялся мне, что недели две назад своими глазами видел ночью на Ителе целую стаю спрутов. Здоровенные, уардов по десять, глазами таращатся, щупальцами водят… В народе шепчутся, что это они якобы бежали из моря в страхе перед Великим Кракеном… Хоть и принадлежат к тому же племени, но Кракен им определенно не по нутру…

– А еще кто-нибудь их видел?

– Да нет, вроде бы…

– Почудилось, – сказал Сварог насколько мог убежденнее. – Люди от вина и не то видят.

– Может, и почудилось. Вот только он малопьющий И к видениям прежде был не склонен. В конце концов, могли они и просто так из моря заплыть, кто их поймет, безмозглых… Ох, спохватился я, неблагодарное создание! Разрешите выпить за ваше здоровье, государь?

– Будьте так благоугодны, – сказал Сварог, наполняя и свою чарку. – Ваше здоровье, отец Грук!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ПРОКЛЯТОЕ ОЗЕРО

Идеально подходившую для стоянки ровную площадку Сварог высмотрел еще издали – и повел туда самолет. Машина повисла в воздухе над облюбованной равниной, заросшей высокой сочной травой и кучками какого-то темно-бордового кустарника с россыпью синих цветов. Вертикально опустилась вниз, словно брошенный с башни чугунный шар – но, разумеется, гораздо медленнее, плавно и неспешно.

Два других самолета приземлились по обе стороны от флагмана, дверцы в фюзеляжах моментально распахнулись, и оттуда, пренебрегая лесенками, стали выпрыгивать ратагайцы и гланские гвардейцы. Держа оружие наготове и окидывая окрестности бдительными взглядами, вмиг окружили довольно широкое пространство.

Выключив все системы, Сварог оглянулся и с ухмылкой спросил:

– И каковы же впечатления, святой отец?

Отец Грук тяжело поднялся из мягкого кресла, помотал головой с неуверенной, слабой улыбкой. У него был как раз тот взъерошенно ошарашенный вид, какого и следовало ожидать от человека, впервые в жизни совершившего воздушное путешествие на летательном аппарате тяжелее воздуха – причем следовало учесть, что он и видел-то подобные аппараты впервые в жизни. И, что немаловажно, пребывал в состоянии несомненного и нелегкого похмелья, после вчерашней теплой встречи старых друзей. Для одного раза слишком много, сочувственно подумал Сварог – чудом избежать петли в последний миг, чтобы назавтра преодолеть сотню лиг в поднебесье… Однако монах, человек гордый и независимый, изо всех сил крепился, придавая себе вид бравой небрежности. Гораздо труднее ему было бороться со злом более приземленным, последствиями вчерашних излишеств, и Сварог, прекрасно его понимавший, достал из ящика у сиденья бутылку «Оленьей крови», привычно вышиб пробку, подсунул старому знакомому лекарство.

Осушив ее одним долгим глотком отец Грук на глазах повеселел, обрел прежний румянец, свойственный привыкшему проводить много времени под открытым небом, на свежем воздухе человеку, звучно прокашлялся и сказал:

– Благодарствую, ваше величество. Поневоле помогли мне почувствовать себя святым Сколотом, коего Господь однажды перенес по воздуху с мыса Скаури к берегам Ягарталы… Да простит мне Единый Творец такое злоязычие, но сдается мне, что святой Сколот свое путешествие проделал с гораздо меньшими удобствами…

Слуга из манора Гэйр, выполнявший здесь обязанности бортмеханика, уже опустил лесенку с перилами, и Сварог с монахом спустились на твердую землю.

Сварог оглянулся на заслонившее от него солнце самолетное крыло и усмехнулся не без здорового цинизма. Три аэроплана только по внешнему виду смотрелись точной копией снольдерских бомбардировщиков, а на самом деле это были те же виманы, изготовленные по его распоряжению (подтвержденному приказом императрицы) в цехах Магистериума. Столь же совершенные технически, абсолютно безопасные, втихомолку вооруженные кое-чем крайне серьезным. Так было гораздо удобнее передвигаться по своим разросшимся владениям, нежели по старинке – верхом, на речных пароходах или на подлинных самолетах, отнюдь не являвшихся венцом технической мысли. Обычные виманы, способные становиться невидимыми для окружающих, использовать в разъездах все же не стоило, чтобы не плодить лишние пересуды. Обязательно стали бы болтать на всех углах о том, как король Сварог, изволите ли видеть, сваливается из чистого неба, словно колдун какой. И без того о нем уже ходило множество самых нелепых слухов, как ни боролся с ними Интагар своими традиционными методами.

Пикантность тут была в том, что подавляющее большинство его подданных решительно не способны отличить мастерскую подделку от обычного, сделанного на земле самолета – а значит, лишних разговоров не будет, как и задумано…

Он вдохнул полной грудью чистейший горный воздух, насыщенный ароматами незнакомых цветов и трав, огляделся. Вокруг не было ничего пугающего, унылого, неприятного. Под безоблачным синим небом в окружении поросших густыми зелеными дубравами гор лежало обширное озеро, в длину и ширину не менее пары лиг, формой напоминавшее неправильный овал. Стояла тишина, ветерок слегка колыхал кустарники, на противоположном берегу низко над водой носилась птица.

– Скопа, – сказал отец Грук. – Рыбу высматривает. Посмотрите вон туда, ваше величество. Нет, левее. Видите, у самого леса большой валун? Так вот, почти напротив него, на самой середине озера и расположен дом того анахорета. Там сейчас самая глубина, но в такую погоду можно рассмотреть крышу с лодки.

– А где бы нам лодку раздобыть? – спросил Сварог.

– Ну, это не загвоздка… Лодок вокруг озера в разных укромных местечках припрятано много. Я знаю кое-какие захоронки, быстренько разыщем…

Сварог развернул карту – старую, тех времен, когда Гиуне была еще речушкой, а не озером, сравнил ее с окружающей местностью. Ага, примерно вон так речушка протекала. Вон там, где сейчас ровная водная гладь, Асверус и закладывал мины… не дуа, примерно там. А здесь случился обвал, лавина с гор, вызванная мощными взрывами – о чем ни сам Асверус, ни его инженеры, не будучи местными уроженцами, знать заранее не могли. Образовалось нечто вроде дамбы, и вода понемногу стала заполнять обширный распадок…

– Где находили вещи? – спросил Сварог.

– Во-он там, – показал отец Грук. – И вон там. Но вряд ли что-то осталось – когда прошел слух, что тут валяются всякие полезные в обиходе безделушки, берега основательно обшарили…

– А вы сами все это видели?

– Благодарствуйте и увольте! – отрезал отец Грук с самым решительным видом. – Что до меня, я к находкам отношусь очень плохо, смотреть не хочу, не то что в руки брать. Старое воспитание, знаете ли. В тех местах откуда я родом, испокон веков наставляли, что все найденное на большой дороге или в глуши следует сразу обходить подальше. Чревато иногда. Мало ли что на них наложили, чтобы свои невзгоды передать дураку… То ли эту безделушку кто-то и в самом деле по пьянке потерял, то ли специально положил, нашептавши… Не стоит рисковать. Так и говорится: «Потерянное – чертово». Ну его…