Розовый снег - Атанаис Харпер

— Донья Росита я отпускаю вас, можете завтра не приходить. Я думаю все понятно и без объяснений.

За донной Роситой закрывается дверь и с каждым поворотом ключа в замке сердце Алекс ничинало биться все сильнее и быстрее — "Он убьет меня, поэтому он ее и выгнал". Но вместо того чтобы кинуться к ней он проходит через всю комнату в ванную и включает там краны, вода с шумом наполняет ванную. Алекс вцепилась руками в одеяло. Фрэнк подошел к ней и пнул стоявший под кроватью стакан. Алекс закрыла глаза и представила, что с ней теперь будет. Одеяло полетело на пол, и он схватил ее за талию.

— Нет! Нет! Не трогай меня! Ты хочешь меня утопить? Помогите!

Фрэнк перекинул ее через плечо и, не обращая, внимание на то, что Алекс стучит кулаками по его спине, донес ее до ванны.

— Ты любишь шутить неправда ли? Или скорее лгать! Это лекарство вылечит тебя от этой болезни.

И к ужасу Алекс он скидывает ее в ванную. Она падает и погружается в ледяную воду, ее крик затихает, а голова вскоре появляется над водой. В нос и в рот ей попала вода, она начинает отплевываться, и откашливаться. И не замечая холода и воды, которая стекает струйками с ее одежды она вбегает в комнату, где Фрэнк спокойно читает газету сидя в кресле. С Алекс льется вода, она подходит к нему, оставляя мокрые следы на ковре, становится перед ним.

— Ты грязная тюремная крыса! Я голодала целую неделю и только в последние два дня ела один раз в день. Мне хотелось простых человеческих отношений, а ты обращаешься со мной хуже, чем с собакой. Даже пытался посадить на веревку.

Фрэнк спокойно поднял глаза с газетного листа на Алекс.

— Еще одно слово и ты об этом пожалеешь.

— Что засунешь в холодильник или сразу головой в печку?

Терпение Фрэнка лопается, он кидается к Алекс и хватает ее за руку.

— Ах ты, лживая дрянь! У тебя хватает наглости требовать лучшего обращения, ты этого не заслуживаешь. Он снова тащит ее в ванную, но Алекс хватается свободной рукой за кровать.

— Нет, не хочу! Грубиян, садист, животное!

— Еще одна ванна тебе совсем не помешает.

Наконец он отцепляет ее руку от кровати и снова кидает в ледяную воду. У Алекс кружится голова, она, шатаясь, вылезает из ванной и стоит, прислонившись к двери, пока не приходит в себя. Затем медленно входит в комнату и подходит к шкафу. Пытается открыть шкаф, но у нее ничего не получается. Она изо всех сил трясет дверцу и понимает, что он специально ее закрыл.

— Открой шкаф! Мне нужно взять одежду.

— Не к чему. Походишь и в этой, тебе же нравится мокнуть под холодным дождем. Представь, что ты была под ливнем и получи удовольствие.

Она с ненавистью посмотрела на Фрэнка с его газетой. От холода зубы Алекс выбивали настоящую дробь. "И ведь уже конец осени" — подумала вдруг Алекс и села на кровать. После борьбы кровать была в мокрых пятнах и смятая. Еще раз, оглянувшись на читавшего газету Фрэнка Алекс скинула верхний свитер и, оставшись в одной блузке и джинсах забралась под одеяло. Там она еще долго ворочалась, пока не затихла, хотя зубы у нее продолжали стучать. Фрэнк с интересом наблюдал, как она возилась в мокрой одежде и не менее мокрой постели. Время от времени ей нужно давать хороший урок.

Глава 28

Фрэнк напрасно ждал, что придумает Алекс к утру, она ворочалась в постели всю ночь и на утро вовсе не собиралась вставать. Читая в кресле газету, он изредка, как и вчера на нее посматривал, но не замечал никакого движенья. В одиннадцать часов утра ему надоело ждать, он подошел к кровати и сдернул с кровати одеяло.

— Пора вставать и даже завтракать.

Алекс не отреагировала на это не взглядом, ни словом, только сжалась в маленький комочек и зажала рот рукой. Что-то не так, с ней определенно что-то случилось. Когда она обижалась на него, это длилось не более десяти минут, и потом она считала лучшим ответом, не сдаваться. Кровать и одежда сухая, значит, за ночь все уже высохло, чем же она недовольна. Фрэнк посмотрел на нее еще раз, она дрожит, от страха? Нет, это что-то другое, и еще какой-то странный звук.

— Алекс что с тобой?

Она мотает головой и молчит, может она над ним издевается. Нет, она слишком спокойна без своей обычной ухмылки. Зачем зажимать рот рукой? Он протянул руку и отодвинул ее ладонь ото рта, и сразу все стало ясно. Тот неясный звук, который он слышал, оказался стук, который беспрерывно выбивали ее зубы, а рука просто горела. Фрэнк нахмурился и прикоснулся к ее лбу, у нее видимо ужасно высокая температура.

— Отойди от меня и не трогай. Не прикасайся ко мне.

— Ты же вся горишь.

— Это имеет для тебя значение? Отойди в любой из трех пунктов, где ты всегда находишься, и это тебя беспокоить перестанет.

Фрэнк подошел к шкафу открыл его и достал пижаму, в которой она обычно спала. Положил на ее кровать.

— Переоденься в пижаму я пока выйду на кухню, и вызову врача.

— Отдай мне одеяло и проваливай куда хочешь — она прикрыла глаза и откинулась назад — хоть к черту хоть к Марио.

— Алекс послушайся меня хотя бы раз.

— Оставь меня в покое.

— Тогда я приведу врача, и перед осмотром, мне самому придется тебя раздеть.

Ее глаза тут же открылись и, несмотря на болезненный блеск, он впервые увидел в ее глазах ненависть.

— Вот как! А описание досмотра в письменном виде отправишь Марио?

Она села на кровати и начала расстегивать блузку, Фрэнк добившись своего, пошел на кухню, и уже у самой двери ему в голову полетела ее блузка.

— Куда же ты самое интересное впереди?

Не оборачиваясь назад, Фрэнк прошел на кухню, подобрав по дороге блузку Алекс.

— Ало, доктор. Это опять я. Нет, с голодовкой покончено, она простыла. Да. Нет, приняла холодную ванную. Хорошо я буду вас ждать.

Он еще немного посидел на кухне, потом, подумав, достал из холодильника молоко подогрел его, налил в высокий стеклянный стакан и понес в комнату — "Ну, вот я начал раскисать и зачем я только устроил ей эту ванну?".

Алекс уже переоделась и лежала под одеялом. Он присел с края кровати и легонько потряс ее за плечо.

— Я принес тебе горячего молока, ты должна его выпить.

Не открывая глаз, Алекс перевернулась на другой бок, чтобы быть спиной к Фрэнку.

— Это новый вид истязательства?

— Нет, при простуде нужно пить молоко.

— Не волнуйся когда я сдохну, Марио погорюет первое время, а потом развеселиться и все забудет. Под старость, когда у него будет приступ угрызений совести, он все же вспомнит об этом и свернет тебе шею. Так что пока можешь жить спокойно и сильно не дергаться.

Фрэнк и сам почувствовал угрызения совести, но все же старался их не проявлять.