Полигон - Сергей Кузнецов

Все, последний этаж. Что теперь? В глубине лифтового холла — лестница на чердак. Чтобы чердачный люк не был заперт — слишком нереально! Но стоит попробовать: ворчание и визг серых тварей все ближе.

Я быстро взобрался по металлической лестнице к чердачному люку и толкнул его. С первого раза поднять не получилось, зато я увидел, что он действительно не заперт! Встав поудобнее на лестнице, я обеими руками уперся в тяжелый люк и надавил.

Я быстро забрался внутрь, опустил крышку люка и уселся сверху. В трех метрах подо мной уже визжали и рычали крысы-мутанты, но сюда им было никак не добраться…

Дыхание понемногу успокаивалось; я огляделся. Чердак был единым для всего дома, сюда выходили люки из всех подъездов. Здесь было темно, тихо, пахло пылью и голубиным пометом. В глубине виднелись очертания каких-то коробок, реек и, похоже, старой мебели. Интересно, кому была охота поднимать это сюда, вместо того, чтобы вынести на помойку? Или здесь одна из баз местных бомжей?..

Пригибая голову, я осторожно прошел по чердаку к небольшому окошку без стекла, выходящему на набережную, и, выглянув, застал предпоследний акт трагедии. На ногах с трудом держался только капитан, он тонко и пронзительно верещал, отбиваясь ногами от наседавших крыс, вертясь на месте. Огромные твари взяли его в плотное кольцо, но пока как бы играли со своей жертвой, то нападая, то отступая. Две крысы помельче, вцепившись когтями и зубами, сзади на плаще и, как ни старался он их стряхнуть, пока это не удавалось. Солдат уже не было видно. Хотя… два островка на набережной, чуть в стороне от капитана, облепленные крысами. Твари пировали. В этот момент доблестные бойцы патруля вряд ли были еще живы…

Странная, чудовищная притягательность этой сцены — я смотрел и не мог оторваться.

— Как вы думаете, они не проникнут сюда? — услышал я негромкий дрожащий голос и резко обернулся.

В темноте никого не было видно. Я достал пистолет и пошел на голос, пригибаясь под балками и обходя нагромождения досок, старые пыльные мешки… Мне пришло в голову, что чердаки наших домов — идеальное место для сокрытия следов преступлений. На них никто не поднимается годами. Убил человека, оттащил труп на один из чердаков, и можешь быть спокоен. Его долго не сыщут. Искать могут где угодно, только не здесь.

Я уперся в кирпичную стену. Значит, направление выбрано неверно.

— Почему вы не отвечаете? — раздался голос уже из противоположного конца чердака.

— Где ты?

— Здесь.

— Ты что, бегаешь от меня? — спросил я и тут же сообразил, что погорячился: мимо таких препятствий никому не удалось бы пробежать бесшумно.

— И не думал. У меня есть фонарик. Идите на свет.

Вдалеке возникло пятнышко света. Я пошел на него.

Это оказался ребенок — мальчик лет двенадцати, одетый в джинсы, кроссовки, свитер и куртку. Рядом валялся рюкзачок, похожий на тот, что я нашел в супермаркете, только другого цвета — темно-синий с коричневым.

Парень сиротливо сидел на каменном уступе, отгораживающем люк в другой подъезд. Когда я подошел, он торопливо осветил меня своим крошечным фонарем, встроенным в шариковую ручку.

Я остановился на небольшом расстоянии, стараясь не испугать его и давая возможность рассмотреть меня и ко мне привыкнуть. Не делая резких движений, убрал пистолет в кобуру.

— Что-нибудь видишь в этом свете?

— Например, то, что вы вооружены. Но безоружные сейчас на улицу не выходят, правда?

— Правда.

— Значит, я — исключение.

Он смотрел в сторону, механически щелкая кнопкой фонарика. Мои глаза, привыкшие к темноте, видели его профиль и челку на лбу. Я присел на корточки.

— Как тебя зовут?

— Митя, — сказал он совсем по-детски. — Да вы меня не бойтесь, я не вампир. Садитесь здесь. — Он похлопал по поверхности кирпичного уступа. — Удобнее, чем так… на корточках.

Он проследил, как я подошел и сел, и снова отвернулся.

— Вы не из Дозора? — спросил он.

— Митя, «Ночной Дозор» — это книга писателя Лукьяненко, — терпеливо сказал я. — Ну и фильм, конечно. А меня зовут Артем Александрович, и я обычный человек.

— Да? — сказал он без выражения, не оборачиваясь. — Жаль. Нам бы сейчас сгодился кто-нибудь… Медведь там, или Гесер… На крайний случай — Антон Городецкий.[6] Правда, он мне не очень нравится — ни по фильму, ни по книге. Это потому, что я не люблю актера Хабенского. А вы?

— Что?

— Вы как думаете: крысы не залезут сюда? Я маленький, они сожрут меня мигом.

— Никто тебя не тронет. И выключи фонарь, батарейку посадишь. — Он послушно щелкнул кнопкой последний раз и отложил фонарик. — А ты откуда здесь взялся, Митя?

— Все просто, — сказал он после паузы. — Папа собрался на дачу — проверить, как там наш дом после зимы… Он работает продавцом в спортмагазине на Котовского, и у него образовалось несколько отгулов. Мы взяли с собой бабушку, она сама захотела, а у меня каникулы, да и папе могла понадобиться мужская помощь. А мама не поехала — не смогла.

— Когда это было? — спросил я.

— Недели полторы назад… Или две, — ответил он, уставясь перед собой. — Несколько дней все было в порядке, мы прибирались, сушили дом, выгнали мышиное семейство. Там был совсем маленький, черный, мне понравился — но не оставлять же… На участке прибрались, крышу подлата… папа подлатал, я помогал. Потом папе позвонила на мобильный мама, но связь была очень плохая, папа бегал по участку и кричал: «Что? Не понимаю! Что?!» Когда связь прервалась вовсе, папа пошел в дом, к бабушке, они о чем-то говорили. Папа вышел, сказал мне: «Сынок, я поехал за мамой. Мы вернемся вечером… ну, максимум завтра с утра». Сел в машину и уехал. Мы с бабушкой остались. Папа с мамой не приехали ни в тот день, ни на следующий, ни через день, ни через два. Однажды раненько утречком я поднялся, оделся потеплее, набрал в холодильнике продуктов — тех, что не тяжелые, да и пошел себе в город. Повезло: три остановки ехал на электричке. На одной из станций какие-то люди с оружием стали выгонять пассажиров. Я спрятался под лавочкой в углу, меня не заметили. Потом осторожно вылез, дождался, пока вооруженные люди построят и уведут пассажиров, вышел, подлез под вагоном — и бежать…

— Долго добирался? — спросил я.

— Долго, — сказал он. — Устал очень, замерз. Но не останавливался даже поесть, хотя хотелось. Думал, приду домой, отдохну, наемся… Страшно было одному. У Холодных озер вдруг две тетки за мной погнались — такие, в черном, как по телевизору показывают, знаете? Ну, им, понятно, за мной не угнаться, но бежали долго, путались в одежде, падали — и что-то кричали не по-нашему…