Крысиный Король: Пробуждение (СИ) - "Nezznayka"

— Ну не тупой… — ага, конечно, двадцать раз, — понял…

— Д-да, так в-вот, лекарство, которое, — он снова быстро глянул на меня, и совершенно по-другому затараторил, — мы с дедом нахимичили, было чем-то новым, прогрессом! Мы много раз испытывали на… — он снова посмотрел на меня, на старого, что до сих пор сидел у меня на плече, но потом быстро отвёл взгляд, — испытывали короче, и результат был потрясающим, оно позволяло лечить людей, которые болели: онкологией, раком всевозможных клеток, даже получалось возрождать уже умершие клетки, но побочные эффекты были ужасны. — парень загорелся, он уже с энтузиазмом рассказывал об своём исследовании, — Поэтому нам надо было исследовать дальше, все же возрождать мертвых — это сложно и очень ответственно! Но мы с моим дедом, загорелись ничтожной мечтой — возродить мою маму… — его дочь. И папу тоже!

Вот чёрт, наверно, не нужно было спрашивать.

— Но это всё было бы бесполезно без финансовой поддержки, — Макс поник, — У деда был друг, он весьма странный, но благодаря ему, мы смогли найти финансистов, оставалось только должным образом представить продукт. Мы должны были презентовать его через две недели, но… моего дедушки внезапно не стало… и мне пришлось действовать самому.

— А… у кого ты жил, кто-то из родственников? — я понимал как парню было тяжело, сам когда-то через такое прошел, сначала отец, потом мать, потом все остальные…

— Бабушка, — он помолчал, и продолжил, — она до сих пор жива, наверно всё ещё сильно беспокоится, да и… навряд ли она знает, что со мной случилось…

— Это по маминой линии?

— Да…

— А родственники отца? — ну не верил я, что у него осталась только бабушка, да жалко пацана, но сейчас-то мы здесь… в жопе.

— Мой отец… он выходец из детдома, поэтому нет никого.

У нас оказывается много общего, мой папа тоже детдомовец, говорил только, что он сам из очень далёких земель, но как мне казалось, он тогда просто отшучивался, чтобы я не грустил.

— Ладно, я не хочу тебя мучить. — правда, он ещё слишком мал, — ты умер и попал к девятому?

— Что? — Было видно, что Макс сильно удивился, но он уже до чего-то догадывался, — нет, у меня был восьмой. Он такой синеглазый, грустный весь.

— Восьмой? Грустный?

— Ну… да, — он осмотрелся по сторонам, и тихо сказал, — Заявил, что он один из создателей, и что хочет подарить мне новую жизнь, ему было так жалко меня, что всё то время, что я там пробыл, он проплакал.

— Там… это где?

— Ну как, — позади Макса, в небольших кустах, что-то зашевелилось, но думаю крысы разберутся, — Темно, везде темно, я стоял посреди темного океана, воды очень много.

— Стоял?! — ему не убрали ноги и руки, почему ко мне-то так жестоки были?

— Да, на черном-черном камне, передо мной, на коленях стояло громадное существо, его синие, как чистый океан, глаза светились в окружающей нас тьме. И он предложил мне выбор.

— Выбор? Какой?

— Я не могу сказать, — он виновато склонил голову.

— Почему-у-у, — возмущённо протянул я.

— Потому что я тогда умру.

— Что за бред, почему ты умрёшь?!

— Не знаю, так сказал восьмой.

— Ладно, — протёр ладонью лицо. Теперь мне известно, что создателей девять, то есть я догадывался, но сейчас полностью уверен. Каждый из них отправил от себя одного, так как всего девять таких как я, а может меня и обманули. Тогда возникает вопрос — зачем? Какие-то голодные игры? Но мне об этом не сказали, возможно сказали Максу, но тот мне не ответит, иначе сразу умрёт, хотя кто докажет, что он не врёт? Именно, никто, значит и проверять не стоит.

— Девятый, Восьмой… Что за чушь собачья! — Воскликнул Чёрт, — Все знают, что есть только один настоящий создатель!

— Точно Чёрт! — я так обрадовался, что он хоть что-то выкинул, при этом напомнив о своём существовании. На моё восклицание, тот лишь высокомерно хмыкнул, — Что за создатель?!

— Мне-то откуда знать?! Он один и всё, больше быть не может!

— Ты с демоном разговариваешь? — вклинился Макс, и здесь я удивился. — Просто та крыса, сказала, что у тебя есть связь с демоном.

— Кха, какой догадливый, — оскалился Чёрт.

Я не знал, что ответить, но слава богу, из куста позади Макса, вылез мелкий полурослик. Неужели он нагло подслушивал? Я хотел спросить какого черта он тут делает, но мелкий меня опередил:

— Дяденька, — его детские глаза, просто горели невосполнимым интересом к нам, — Там мама уже злится начинает, а это плохо.

— Понял, — я слегка пихнул Макса в плечо, чтобы тот тоже двигался, — Скажи, что мы уже идём.

Ребёнок с улыбкой кивнул, и скрылся в кустах, будто его и не было.

Мы подошли к крыльцу, Макса передёрнуло, и он быстро поднявшись по небольшой лестнице, скрылся в дверном проёме. Я же стоял и слушал: детские крики, смех взрослых, и судя по голосам там не только хозяева с Вольтом. Как же мне не хочется туда идти, но вот кушать, к сожалению, хочется. Снаружи послышался громкий крик Катрины, о да, он теперь запомнится на долго. Но, я всё же сделал первый шаг. Опять начнут обсирать, и унижать. Второй шаг. Даже здесь общество начинает быстро надоедать… Третий и четвертый шаг.

Возможно, я потом об этом пожалею, но это будет потом, поэтому посрать. И я тоже, следом за Максом, скрылся в тёмном дверном проёме.

Глава 14. Часть 3. Бедные Полурослики…

Зайдя во внутрь громадного дома, меня сильно удивило освещение. Честно говоря, думал, что будет темно, но нет. На высоких стенах, на определённом расстоянии друг от друга, висели декоративные маслянные лапы, которые с большим успехом умудрялись освещать самые темные уголки комнат. Я шёл по длинному коридору, старые уже от времени стены придавали дому мрачности и сырости. Казалось, что до этих полуросликов, здесь жил какой-то сумасшедший, но нужно мне было пройти чуть глубже, как все мои плохие мысли, тут же, испарились. Огромное просторное помещение, справа от меня стоит длинный широкий стол, за которым сидели как взрослые, так и дети. Стол был богато накрыт, там была как нарезка, так и самые необычные горячие блюда. Макс затерялся среди мелкого народа, будто свой. На конце этого стола сидел Борта, который весело потыкал старого друга встать с тостом. Вольт сидел рядом с ним, но уже с боку, как я понимал, то свободное место, что рядом с полуросликом, предназначалось для хозяйки дома — Катрины. Вольт все же решился, и с горячей улыбкой и красным лицом, поднялся со стола. Подняв деревянную долблённую миску, с хохотом начал произносить тосты:

— За лучших хозяев этой глуши! — и он яро прихлебнул содержимое своей миски, после чего громко охнул, — За лучшее пойло, что я пил! — и Вольт снова сделал глоток.

Ничего интересного, кроме еды, я там, честно говоря, не видел.

Слева от меня, стояла большая печь, чья белая труба уходила куда-то вверх, скорее всего на второй этаж, о чем говорила рядом стоящая деревянная лестница. От печи к столу, всё время металась хозяйка дома — Катрина. Мой крысиный нюх учуял манящий запах свежей, наивкуснейшей выпечки. Во рту сразу потекла слюна. Это Катрина, раскрыла огромную печь, и огромной деревянной лопатой, с плоским концом, доставала оттуда огромную округлую буханку белого хлеба. Я уже и не надеялся здесь что-то такое увидеть, а то у Гулы мясо да мясо…

— О ты… — добрый взгляд Катрины, напомнил мне о моей бабушке, которая когда-то именно так и пекла для всех домашний хлеб, — не помню твоего имени?

— Сергей… — грустные воспоминания тут же охватили меня, я обвел взглядом веселого Макса, который усердно, что-то жевал, одновременно пытаясь чего-то доказать взрослому полурослику.

— Сергей значит, — она улыбнулась, и громко крикнула, — быстро за стол! Я тут как раз свой фирменный хлеб испекла.

— Вкусный? — это первое, что пришло мне в голову, — Белый?

— Хна-хна-хна! — она широко заулыбалась, — Невоспитанное зверье, но, хна-хна, булка хлеба и вкусная, и белая! — она мастерски перенесла хлеб с лопаты на деревянную доску, и всунув мне ее в руки сказала, — а с моей острячкой, еда богов! Всё, неси к столу, а я ещё грибную похлёбку, к столу донесу. — Она развернула меня к столу, и едва доставая до плеча, подтолкнула меня, как ребёнка.