Первое мгновение вечности - Рэйя

Снейп влетел в больничное крыло и, не сбавляя шага, приблизился к мадам Помфри, выходящей из своего кабинета. Медсестра держала в руках поднос, уставленный флаконами с зельями. Заметив декана Слизерина, она раздраженно поджала губы и покачала головой. Северусу на её неодобрение было глубоко плевать.

— И каков вердикт?

— Яд, — тихо ответила волшебница, не теряя времени на выяснение отношений. — Но я не знаю какой, в крови его нет, почему — не знаю… Или он быстро растворяется, или это что‑то особенное, я смогла обнаружить только остатки токсинов в легких, но определить яд невозможно. Северус, это катастрофа, — прошептала она, в её голосе звенел страх.

— Что с ним? — отрывисто спросил зельевар, избегая сейчас любых чувств и мыслей, это подождет, сейчас важнее было убедиться, что мальчик не сильно пострадал. Мадам Помфри, словно читая его мысли горько усмехнулась.

— Его нужно было госпитализировать ещё неделю назад, — напряженно сказала она. — Сейчас же… поражены желудок, печень, сердце, слуховые и зрительные органы, легкие просто в ужасном состоянии, зрение практически пропало, но все это поправимо, — медсестра сделала паузу, словно собиралась с силами, чтобы произнести вслух следующее предложение. — Самое ужасное в том, что повреждены клетки головного мозга, — без каких либо эмоций сказала она, — мальчик в коме.

— Что? — оба волшебника вздрогнули и обернулись. Оказалось, что всё это время в паре шагов от Снейпа стоял Томас Арчер, на которого до этого никто не обратил внимания. Мальчик был очень бледен, на его застывшем лице не читалось ни единой эмоции, и только в широко распахнутых чёрных глазах застыл ледяной ужас. — Что значит в коме? — тихо спросил он. — Вы хотите сказать, что Гарри больше не очнется?

— Нам нужно выяснить, что это был за яд, — вздохнула медсестра, — я ничего не смогу сделать пока не буду знать, каким образом бороться с токсином — есть риск, что мы можем навредить мистеру Поттеру, выбирая лекарства наугад.

— А Безоаровый камень? — продолжал настаивать Том, переводя отчаянный взгляд с профессора на медсестру. — Разве это не универсальное противоядие?

— От большинства ядов, да, — согласно кивнул зельевар, — и мы испробуем его. Но боюсь, здесь он бессилен.

— Но почему?!

— Если зелье, которым отравили мистера Поттера, мгновенно растворилось в крови, не оставив никаких следов, значит оно относится к разделу высших зелий и… может иметь необратимые последствия.

— О, — пугающе спокойно кивнул Арчер, — я понял, благодарю вас, сэр, я, пожалуй, пойду.

Он развернулся на каблуках и вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Поппи покачала головой.

— Как бы его тоже не пришлось госпитализировать, Северус, — заметила она, — у мальчика, по–видимому, шок.

— Насколько серьезно поврежден мозг Поттера? — игнорируя её слова, спросил Снейп, за Арчером он присмотрит позже.

— Сложно сказать, в данном случае я могу только строить разнообразные догадки.

— Я понял, — зельевар кивнул, — я постараюсь выяснить, что это был за яд, а пока приготовлю несколько сильных противоядий и восстанавливающих зелий, сейчас нам нужно хотя бы не допустить дальнейшего ухудшения.

— Поторопись, Северус, мне кажется, счет уже идет на часы, — резко ответила медсестра, позволяя, наконец, вырваться своему негодованию, — я говорила вам, но…

— Поппи, давай оставим это хотя бы до завтра, — перебил её декан Слизерина и покинул лазарет. Ему нужно было о многом кое с кем поговорить.

Том осторожно закрыл дверь спальни и сел на свою кровать. Согнув ноги, он подтянул их к груди, уткнулся лбом в колени и крепко зажмурился. В голове хаотично метались мысли, но он даже не пытался к ним прислушаться. Тихо скрипнула дверь, и кто‑то присел на его кровать.

— Что говорит мадам Помфри? — кажется, это был Забини.

— Они не знают, что это за яд, — глухо отозвался Арчер, не поднимая головы.

— Как Гарри?

— Плохо.

Он не заметил, как Блэйз вышел из комнаты, он даже не знал, сколько просидел в этой позе без единого движения, без единой здравой мысли. В груди поселился холод и странное отчуждение, мальчику казалось, будто из его души вырвали что‑то очень важное, что‑то, без чего больше не было ни тепла, ни чувств, ни смысла, вместо этого была только пустота и безжизненная ледяная пустыня. Ему было страшно, он замерз, ослеп, оглох, никогда в жизни мальчик ещё не чувствовал себя таким потерянным и одиноким. И он совершенно не представлял, что с этим делать. Да он и не хотел ничего делать. Сидеть так, не двигаясь, казалось просто прекрасным. Но чем больше проходило времени, тем выше поднималось в груди жуткое кипящее чувство, которому не было выхода и не было названия. Том лег на кровать, сделал глубокий вдох, уткнулся лицом в подушку и закричал.

Минерва сидела в кресле напротив директора, и Альбус готов был поклясться, что от волшебницы исходят электрические разряды — она была очень зла.

— Объясните мне ещё раз, Альбус, — раздраженно сказала она, — почему мы уже вторую неделю наблюдаем за тем, как медленно умирает мистер Поттер и ничего не делаем?!

— Ты не хуже меня знаешь, что с того дня как Северус сообщил о состоянии Гарри, мы не занимаемся ничем другим, — вздохнул Дамблдор.

— Мальчика нужно было отправить в больничное крыло ещё в самом начале, Альбус! Ты видел его за завтраком? Он же похож на приведение! Сколько можно сидеть и смотреть, как он мучается?! Очевидно, что его прокляли или отравили.

— Мы несколько раз проверяли его организм на наличие яда, ты же сама не раз тайно использовала диагностическое заклинание и сама разводила руками в недоумении, — напомнил директор. — Если Гарри отравили, то это было что‑то, что не добавлялось в еду.

— А ты уверен, что внимательно следил за тем, что ест мальчик?!

— Минерва, — Альбус оскорбленно посмотрел на профессора, — за Гарри на протяжении двух недель наблюдал я, мадам Помфри, ты, Ремус, Северус, два домовых эльфа, мистер Флинт, по просьбе своего декана, мистер Арчер и мисс Грейнджер, полагаю, хотя бы один наблюдающий мог заметить, что еда отравлена.

— Мистера Арчера и мисс Грейнджер никто не предупреждал о возможной попытке отравить мальчика! Если они и приглядывали за ним, то только из‑за того что беспокоились, вряд ли дети могли знать…

— Если не ошибаюсь, — мягко улыбнулся директор, — мисс Грейнджер всю последнюю неделю только и делала что читала об отравлениях и действиях различных ядов, а мистер Арчер изучал проклятья.

— Они дети, Альбус, ДЕТИ! Разве дети должны решать подобные проблемы?! Мы, профессора, обязаны были пресечь происходящее как только поняли, что с мистером Поттером происходит что‑то неладное, вместо того чтобы спокойно наблюдать…