Бронелетчики. Кровь на снегу - Игорь Карде

Но на помощь ему уже спешили красноармейцы. Впереди всех летел Матвей Молохов – давно хотелось размяться. Пока ждал, лежа на снегу, все части тела себе отморозил, а тут такая возможность! И согреться, и навыки борьбы в реальной схватке отработать…

Он подскочил к Руннелю и попытался провести болевой захват, но не тут-то было: лейтенант мгновенно оценил ситуацию, отбросил от себя Ивана и вскочил на ноги. И поднял пистолет… Но Матвей сильным и точным ударом вышиб оружие из его рук. Тогда Руннель быстрым, ловким движением выхватил из-за голенища коротких сапог нож-«финку»…

Противники оценивающе посмотрели друг на друга. И оба поняли, что имеют дело с профессионалом.

… Тут в схватку очень не вовремя решил вмешаться Николай Павлов – видимо, тоже захотел быть героем. Он бросился Руннелю в ноги, чтобы обхватить сзади и повалить, но лейтенант ловко отскочил в сторону и нанес удар – лезвие вошло Павлову в плечо. Тот вскрикнул и откатился к ногам красноармейцев, столпившихся вокруг места схватки…

– Не стрелять! – громко приказал Матвей Молохов. – Я сам…

Руннель кивнул – хорошо, давай один на один. Как и положено мужчинам. Он умело повернул нож лезвием внутрь и к себе, пряча от прямого удара, выставил вперед согнутую левую руку и чуть присел на ногах.

Опытный боец, понял Матвей, умеет обращаться с ножом. Но и мы не лыком шиты… Сделал обманное движение, уходя влево, а правой рукой ухватил финна за куртку и резко рванул на себя, чтобы свалить. Руннель в ответ быстро взмахнул «финкой», но Матвей успел перехватить руку. Подсечка – и лейтенант полетел на снег. Но ножа не выпустил. Ловко вывернулся, перекатился, вскочил и прищурился: понял, что тоже имеет дело с очень опытным противником.

Хорошо, давай по-серьезному, решил Матвей. Он расстегнул полушубок, сбросил вместе с ремнем и кобурой на снег, чтобы не мешался, скинул шапку, перчатки. Вот теперь можно и побороться… Почти как на тренировке.

Их плотно окружили красноармейцы, все с интересом наблюдали за поединком. Не каждый день такое увидишь! Подошел и майор Злобин, строго, но все-таки с одобрением посмотрел на Молохова: молодец, Матвей, давай, покажи, что умеешь. Может быть, кто-нибудь из красноармейцев заинтересуется борьбой, пойдет в спортивную секцию. А скоро эти навыки очень пригодятся. К тому же личный пример – всегда самый наглядный, лучше любой агитации…

Конечно, этот риск был совершенно излишним – можно было взять финна и без всякой борьбы. Выстрелить ему в ногу, и все, сеанс окончен. Но Злобин знал, что Молохов любит рисковать, что для него опасность – высшее наслаждение, что без выброса адреналина он жить не может. В общем, настоящий рисковый парень… Да и покрасоваться тоже очень любил, силу и ловкость свою показать. Ладно, пусть покрасуется…

Противники медленно двигались по кругу, внимательно наблюдая друг за другом. Финн сделал обманное движение, резко подался вперед и взмахнул ножом, метя Матвею в живот. Молохов едва успел отскочить в сторону. Увернулся и сразу выбросил ногу вперед, ударив финна носком сапога. Матвей был значительно выше противника и воспользовался этим.

Носок попал точно в цель – в самый локоть. Руннель зашипел от боли и переложил оружие в левую руку – правая была отбита, повисла плетью. «Значит, он может и левой, – понял Матвей, – ценное качество для диверсанта – двоерукость».

Но особо размышлять было некогда – Руннель пошел в решительное наступление. Он понял, что долго эта схватка длиться не может, что советский боец значительно опытнее и сильнее его. К тому же правая рука уже не чувствовалась, онемела от удара. Вот и бросил все силы на последнюю атаку, надеясь, что все-таки достанет ножом «русского медведя»…

Красноармейцы расступились, оставляя Молохову пространство для маневра. Матвей сделал пару быстрых движений и, наконец, поймал неосторожно выброшенную вперед левую руку Руннеля. Захват, прием – и финн взвыл от боли, а нож полетел в снег. Сам же лейтенант уже через секунду стоял на коленях…

– Все, хватит, – произнес он громко по-русски. – Сдаюсь.

Молохов удовлетворенно кивнул и отпустил Руннеля. Потом подобрал «финку» и решил оставить себе – отличный боевой трофей. Красноармейцы связали лейтенанта, чтобы больше не рыпался, и отвели к остальным пленным.

Те уже пришли в себя: умылись снегом и более-менее отдышались. Но их глаза все еще слезились, были красными, воспаленными, а из легких то и дело вырывался надрывный, тяжелый, хриплый кашель. Ни о каком сопротивлении они, разумеется, больше не думали, газовая атака их полностью деморализовала.

Злобин поблагодарил Ивана за службу и пообещал похлопотать о награде. Николая Павлова перевязали и отправили вместе с остальными ранеными в полевой госпиталь. Бронелетчики загрузили вещи и припасы в машину, наскоро перекусили и приготовились возвращаться в 305-й полк. Надо бы помочь майору Легкодуху с переправой… Все понимали: чем быстрее полк преодолеет реку, тем скорее вся 44-я дивизия пойдет вперед и выполнит поставленную задачу. Значит, и они быстрее вернутся домой…

Матвей Молохов купался в лучах заслуженной славы – ему все улыбались и восторженно цокали языками: «Как ловко вы финна взяли, просто загляденье! Где такую подготовку прошли, товарищ старший лейтенант? Расскажите, если не секрет…» Матвей снисходительно кивал и небрежно отвечал: «Ничего необычного, дело техники. Тренировка и еще раз тренировка. Сами знаете – трудно в ученье, легко в бою. Как завещал великий Суворов…»

А что он мог еще сказать? Что прошел специальное обучение, что знает такие приемы, о которых в это время еще и понятия не имеют? Нет, пусть лучше все думают, что это нормальная подготовка бронелетчиков. Можно даже слегка намекнуть, что все они, члены специального отряда, знают особые приемы борьбы (почти правда), но не более того. В детали вдаваться не будем. И уж тем более не станем говорить, что владеем такими вещами, как кунг-фу, боевое дзюдо и карате-до. Каждому времени – свое оружие…

После того как разобрались с диверсантами и восстановили порядок, дел у бронелетчиков на хуторе больше не имелось. Пора было ехать к реке… А то скоро стемнеет, и двигаться будет значительно труднее. Но отправиться быстро не получилось – красноармейцы опять закопались, долго собирались, строились. То обедали, то готовились, то еще что…

Выехали уже в самых сумерках. Позади бронелета привязали сани, конфискованные на хуторе, положили туда связанных диверсантов, а сверху посадили четверых бойцов, что покрупнее и посильнее, – стеречь. И наконец-то тронулись.

Бронелет, как всегда, шел первым, прокладывая дорогу широкими лыжами, а за ним следовали пешие красноармейцы. После них – крестьяне из Пюнямя, мобилизованные, чтобы везти раненых красноармейцев в полевой госпиталь. Их деревянные подводы растянулись по всей дороге…

Бронелет ехал медленно, чтобы не отрываться от пехоты и обоза. Красноармейцы устали после утреннего марша и внезапного боя на хуторе, шли еле-еле. Ну и ладно, главное – осторожность. В лесу еще много финских лыжников, могут напасть и отбить своих, поэтому нужно смотреть в оба…

На подходе к переправе услышали частую стрельбу: оказалось, что это финны напали на мост. Только что и с таким трудом восстановленный.

Финны решили, что у них есть хороший шанс разрушить переправу – закидать гранатами, взорвать, сжечь деревянный настил. И задержать таким образом продвижение советского 305-го полка. А значит – и 44-й дивизии. И такой фокус с нападением можно повторять не один раз…

Поэтому они быстро собрали остатки ополченцев, подтянули резервы и атаковали. Расчет был такой: пока основные силы русских находятся на правом берегу, прорываемся к мосту и уничтожаем его. Внезапно ударить, взорвать, а потом сразу же скрыться в лесу. Главное – не дать русским перекинуть крупные силы на левый берег и закрепиться. Если они захватят большой плацдарм, сбросить их в реку будет гораздо сложнее. Точнее – вообще невозможно.

Основной удар финны решили нанести по роте, охранявшей мост. Собственно говоря, моста в полном смысле слова еще не было, одни лишь пролеты, наскоро сделанные из длинных, связанных между собой бревен. Они чудом держались на уцелевших кирпичных опорах и представляли собой лишь шаткое подобие дороги. Но по ним все же можно было (с большим трудом и очень осторожно) перебраться на другой берег. Вот их и надо было разрушить…

На левую сторону реки перешла пока только одна рота из батальона капитана Лапшова – третья. Ей приказали охранять переправу и близко не подпускать финнов. Основные же силы полка и вся техника остались на правой стороне. Их собирались перебросить днем…

Утром саперы расширят настил, укрепят его, тогда и перейдут все части и подразделения. Организованно и по порядку, никого не потеряв и ничего не утопив. А то сейчас, в наступившей темноте, очень опасно – полотно узкое, шатается, и не видно ни фига. Чуть в сторону – сразу полетишь в ледяную воду…