Любить – значит верить - Джэсмин Крейг

Он стянул куртку и бросил ее на спинку стула. Брук заметила, что от сильного ветра у него раскраснелись щеки.

– Нам сегодня домой не добраться, – сказал он, безнадежно пожимая плечами. – Ветер сдувает рыхлый снег, так что временами не видно дороги и на полметра вперед. Даже если дорожники начнут сегодня чистить основное шоссе, у меня весь день уйдет только на то, чтобы расчистить подъездную дорогу и убедиться в том, что двигатель в рабочем состоянии. Слава Богу, в сарае стоит снегоочиститель! Брук с трудом сглотнула.

– Тогда что же нам делать? Как ты попадешь на свои встречи? Телефона здесь нет, и в машине не установлен радиотелефон. Эти встречи очень важные?

Морган пожал плечами.

– Надо полагать, достаточно важные.

– Извини, Морган, это все я виновата! Мне не надо было вчера просить тебя, чтобы мы тут остались! Нам следовало уехать после ленча, как ты и хотел.

Его губы изогнулись в чуть заметной улыбке.

– По-моему, я не так рвался уехать, как тебе кажется. Не стоит так ругать себя, ведь если бы я не хотел остаться, ты бы не удержала меня здесь. В конце концов, собрание совета директоров я могу созвать когда угодно, а вот помириться со своей любимой женой мне удается далеко не каждый день.

У нее замерло сердце, так что она на секунду даже забыла о снегопаде.

– Я боюсь в это поверить, Морган. – тихо произнесла она. – Мы помирились?

Его серые глаза потемнели.

– Надеюсь, – сказал он. – По-моему, наш брак заслуживает еще одной попытки. Ты хочешь попробовать снова, Брук?

Она подошла к нему и встала рядом, нервно убирая со лба прядь волос.

– Мне бы этого очень хотелось, – призналась она. Брук изо всех сил старалась говорить спокойно и рассудительно, ведь Морган ничего не сказал о том, что любит ее или хотя бы ее хочет. – Я уже давно поняла, что Энди нужен отец.

Морган улыбнулся.

– Он проявил большую проницательность, чем мы с тобой. Он с самого начала понял, что должен звать меня папой.

– Может, Энди у нас и самый сообразительный, но я хотела бы думать, что мы оба стали умнее, чем были два года тому назад. Я требовала от тебя слишком много внимания. Я не понимала, насколько тяжело тебе приходится на работе.

– Наступило время откровенных признаний? – Он вопросительно вскинул брови. – Момент, когда мы наконец признаемся во всех прошлых ошибках? Если так, то почему бы нам не сесть и не продолжить этот разговор за едой? Может быть, тогда этот процесс окажется не столь мучительным.

– Неплохая мысль, – согласилась Брук. – Неси кофейник на стол, а я возьму поднос с остальной едой.

Когда они разложили еду по тарелкам и начали пить горячий кофе, Морган откинулся на спинку стула.

– Ладно, – сказал он. – Признание первое. Ты достаточно часто обвиняла меня в том, что я скрыто принижаю женщин, и теперь я понимаю, что ты была права. В течение нашей совместной жизни я втайне руководствовался двойными нормами.

Брук улыбнулась.

– А почему ты считаешь, что это было втайне? Я бы сказала, что это было очень даже открыто и откровенно.

– Признаю себя виновным. Я действительно не пытался понять, почему тебе хотелось реализовывать свои профессиональные интересы. Я знал, что музейные работники получают маленькие оклады, а поскольку моего дохода было достаточно, чтобы мы оба могли жить безбедно, я не понимал, зачем тебе это нужно.

– А теперь ты совершенно переродился? – недоверчиво хмыкнула Брук.

– Полностью, – кивнул он. – Я каждый месяц от корки до корки прочитываю журнал «Деловая женщина» и участвую во всех демонстрациях «Женской лиги».

– Неужели во всех? – осведомилась Брук, сердце которой таяло всякий раз, когда Морган обращал к ней свою поразительную улыбку.

– Ну, во многих, – поправился он. Поймав ее откровенно недоверчивый взгляд, он добавил: – А если я скажу «в нескольких», ты поверишь? Может, в одной-двух?

– Я, так и быть, поверю, что ты участвовал в одной, – насмешливо отозвалась она. – На большее тебя бы уж точно не хватило.

Он улыбнулся, но, когда его взгляд упал на часы, лицо его снова напряглось.

– Что было намечено на этих встречах, Морган? – спросила Брук. – Почему тебе надо было оказаться на работе в воскресенье?

– Это связано с попыткой перехода фирмы в чужие руки. Технические и финансовые вопросы. Не стану надоедать тебе деталями.

Только теперь Брук поняла, насколько мало она раньше интересовалась его делами и теперь он не хочет посвящать ее в подробности, не надеясь, что она его поймет.

– Я бы хотела, чтобы ты мне рассказал, – тихо проговорила она.

Он секунду пристально на нее смотрел, а потом заговорил:

– Я просил кое-кого из моих служащих встретиться с моими инвесторами из Нью-Йорка. Мы собирались оценить текущее количество продающихся акций… количество, которое контролирую я лично… свободные средства, которыми я могу распоряжаться. Я считал, что у нас будет неплохой шанс в понедельник сделать заявление относительно того, что попытка перекупить компанию провалилась.

– И ты считаешь, что такая возможность будет потеряна, если ты не успеешь прибыть на эти встречи?

– Нет, – после недолгого молчания ответил он. – Нет оснований считать, что лишний день моего отсутствия что-то сильно изменит. Наверное, меня больше всего тревожит то, что в такие напряженные моменты попыток время играет огромную роль. Когда в пятницу вечером закрылась биржа, я владел достаточным количеством акций, чтобы прямо отвергнуть возможность перехода контрольного пакета. Я разговаривал с банкирами в субботу утром. Все выглядело довольно хорошо для меня, но мне хотелось бы быть полностью уверенным…

Брук встала из-за стола и в тревоге остановилась у окна. Было уже далеко за полдень, но сквозь свинцовые тучи не пробилось ни единого лучика солнца. Сильный ветер сорвал с деревьев последние листья, и их темные ветви четко вырисовывались на фоне мрачного серого неба.

– Морган, – сказала она, – а что будет, если погода не исправится и завтра?

– К завтрашнему утру все проселки уже будут расчищены и посыпаны песком, – ответил он. – А нашу подъездную аллею я уж как-нибудь проеду, пусть даже мне придется всю дорогу толкать «ягуар» руками.

– Мне очень жаль, что я нарушила твои планы, Морган. Правда, жаль. Ты будешь считать, что день пропал даром.

Его зубы вдруг сверкнули в быстрой хищной улыбке.

– Ну, я бы этого не сказал. – Его руки, как и накануне, легли ей на талию и притянули к себе. – Я точно знаю, как проведу этот день, и могу тебе обещать, что он даром не пропадет.