Разыскивается: белая и пушистая, с криминальными наклонностями! - Надежда Соколова

— Во, и я о том же! У меня же пресс как железо, не грамма жира все мышцы. А он! Тфу! — смахнула девушка за спину длинную черную косу.

— Ничего, другого найдешь — подбодрила я Таш и допила морс.

— Вот! За это нужно выпить! Не-е, морс не пойдет здесь покрепче что-то надо. Даниль! Притащи еще вина!!! — И не дала мне возразить. — Я угощаю.

После первого стакана вина мне плохо не стало, а после следующих двух мне стало хорошо. Потом какая-то сволочь меня целоваться позвала, но Таш эту сволочь быстро вырубила с воплем «Женись сначала!». Я конечно возмущалась, но не против того что его вырубили, а против замужества.

— Таш, ты говорила, что твой парень министр да? — я хоть и подвыпившая, но не окосевшая, а вот моя брутальная подруга у-у-у.

— Ик! Менестрель! — поправили меня.

— Да без разницы! Ща мы будим его это… э-э возвращать! Министры это дело такое на дороге не валяются! — не, все же я немного окосела…

— Менестрель!

— Да какая разница?!

Глава 20

— У любви как у пташки крылья — голосила я под окном, а Таш отбивала ритм в крышку кастрюли половником. Крышку нам дали и половник когда мы не под тем окном петь начали, хотя как дали… запустили. — Ее никак нельзя поймать!

— Эль, а ты уверена что сработает? А то мне кажется, что люди с соседних домов уже помидорами в нас прицеливаются — пьяно проронила Таш.

— Нормально! Ты главное стучи погромче и министр твой!

— Менестрель!

— И он тоже… так о чем я? Ах да! Муси-пуси миленький мой я горю я вся во вкусе рядом с тобой! Таш ты чего ритм не отбиваешь?

— Эль мне кажется, что мы опять не под тем окном поем.

— Ну, я же тебе говорила, что перейти к другому окну, мало! Надо было и дом сменить! А ты все голубые занавесочки, голубее занавесочки — сплюнула я в сердцах.

На мат из окон мы давно не обращали вниманье, что они понимают в искусстве! Каждый себя критиком возомнил…

Пока искали нужный дом голосили на всю улицу с Таш на пару. Это я ее песенке научила!

— У кошки четыре ноги,Позади у нее длинный хвост.Но трогать ее не моги,Не моги за ее малый рост,Малый рост.

Орали мы в обе луженые глотки, а у меня, между прочим, голос сильный и несмотря что я такая маленькая он у меня низкий не бас конечно, но тоже сойдет, а вот Таш нет-нет питуха давала, а может это у нее стиль такой кто ее знает…

Найдя нужный дом, поинтересовалась у подруги:

— Это точно он?

— Угу, только во дворе собака, злая.

— Ща доброй станет! Кутя-кутя!

Перескочив через забор… хотя как перескочив… свалили мы его, случайно… Бегали от собаки, а потом что-то пошло не так и уже за собакой. Бобик поскуливал, но в руки не давался. Потом все же нашли нужное окно с голубыми шторками и продолжили концерт, бобик нам кстати подпевал!

— За решетками централа…

— Эль мне кажется эта песня не про любовь — оборвала меня Таш.

— А кто-то с горчаки спустилсяНаверно милый мой идет…

Минуты через две в окне зажегся свет и из него показался по пояс, оголенный лохматый мужик.

— Таш это он? Твой министр?

— Менестрель! И да это он.

— А что плюгавый такой? — поинтересовалась моя пьяная персона.

В самом дели щуплый какой-то, я думала Таш там себе отхватила какого-нибудь качка ну к примеру как Аскар, а этот, наверное, и ложку двумя руками поднимает. Да они вместе смотрятся как Слон и Моська!

— Сердцу не прикажешь — всхлипнула подпруга.

Дальше было веселее…

Мини… менестрель к нам спускаться не захотел и отозвался плохо о моем вокале! Тогда мы пошли к нему сами! Таш выбила двери или я ее сплоила не помню… пробились через двух мужиков, которым как они сказали спать мешаем просто дом оказался на несколько жильцов. Против пьяной Таш и лом не поможет.

Потом сперли этого министра и потащили засвидетельствовать брак. Мужчина сопротивлялся, взывал к нашему благоразумию и вообще он изменил мнение о моем пении. Таш не верила я, кстати, тоже и тащила его девушка, перебросив через свое плечо. А потом… потом нас арестовали…

Как же приятно проснуться на тонком тюфяке, когда подруга обнимает аж до хруста в ребрах и дышит в лицо перегаром. Когда во рту, будто мыши нагадили, а в голову, словно дятел стучит. Вот что еще для счастья надо? Наверное, только оказаться в городской тюрьме, где собственно я сейчас и проснулась.

Отцепив от себя конечности подруги, протерла глаза и огляделась:

Серые стены на двери решетка, а в углу смрадно воняет туалет, коим здесь является дырка в полу. Мило! Такие хоромы и царю не снились! Живем…

— Таш проснись — стала я трясти подругу.

— Что уже завтрак принесли? — по богатырски зевнула девушка и потянулась.

Я хмыкнула:

— После того как ты в глаз стражникам на посту дала нам и ужина не видать, сколько мы здесь сидеть будем?

— Пару дней и еще штраф придется заплатить — взгрустнула девушка.

Со всей ситуации радовало только одно: что нас посадили в обычную тюрьму, а не в магическую, где вместо решеток черная смола стекает.

— Таш у тебя есть, что-нибудь попить? — села я рядом с девушкой.

— Угу, держи фляжку.

— Там что вино? — скривила я нос, у меня и так башка болит.

— Нет, вчера было молоко, а теперь… сама понюхай.

Раскрутив крышку, понюхала горлышка. Дам-с… молоко превратилось в простоквашу, но пить можно, во всяком случае, туалет не далеко.

Сделав добрые пару глотков отдала флягу Таш, та тоже не гнушаясь отпила чуть-чуть.

— Э-э кислятина! — скривилась девушка.

Шло время в животе бурчало от голода, и мы решили, чтоб не скучать продолжить наш ночной концерт. Вообще мы нашего надзирателя достать пытались, а получилось, что все жильцы тюрьмы нас прибить пообещали. Но разве такая мелочь могла нас остановить?

Таш пела свой фольклор, а я «Сектор Газа» голосила, притом мы это делали такими противными голосами, что можно было подумать, что котят кто-то за хвосты тянет.

— Девки в озере купались…

— Да заткните вы их!

— Рыцарь без страха и упрека за девицею младой! — подвывала Таш.

— Кто-нибудь уберите вы этих ненормальных, я согласен за них отсидеть!!!

— Мы весь их срок на всех разделим только отпустите вы этих дамочек! Я сейчас оглохну!

— … но такого не может быть промежуток должен быть. Ой! Риман, а тебя за что?! — заткнулась я когда в камеру вошел мой бывший мучитель.

— Я смотрю, ты здесь не скучаешь — усмехнулся блондин и подпер решетку спиной.