Орден Крови (СИ) - Дмитриева Екатерина Евгеньевна

Но увидеться с братом и его невестой мне не удалось. Не успел я войти в зал, как посреди коридора королевского замка на меня набросился Уильям Крестовский. Я сперва его даже не узнал. Парень сильно возмужал на службе в королевской армии. И похоже Уильям узнал, что я убил Алекса.

— Это тебе за моего отца! — Уильям выхватил меч и начал драку. Я даже не хотел доставать Гардариан, нет никакого смысла сражаться насмерть с юным обиженным племянником. Но, наверное, Дима сделал из него полноценного вампира — Уилл был сильнее меня. Он кричал, что его отец не заслуживал смерти, что я вообще не достоин быть в этом здании, ведь я убил брата короля. Я пытался останавливать удары руками, получив при этом несколько крупных порезов. Уильям не унимался.

— Дерись как мужчина! Доставай меч, которым убил моего отца! — выкрикивал мне этот несчастный подросток. Даже если сказать ему сейчас, что Алекс жив и вовсе не держит на меня зла, то он вряд ли поверит. Тогда я решил сдаться. Остановился и перестал защищать себя. Меч Уильяма воткнулся мне в грудь. Прямо в сердце. Я упал и потерял сознание.

Очнулся я в какой-то маленькой комнате на кровати. Возле меня сидела девушка в скромном платье, а в руках она держала влажное полотенце. Я узнал эту девушку. Она была у Димы в зале, когда я обвинил его в смерти Агаты Кромвель.

— Эй, как тебя зовут? — спросил я. Девушка не удивилась, что я вернулся из мёртвых.

— Шарлотта. Дима сказал, что вы очнётесь и велел спрятать вас от глаз посторонних.

— Что ж, спасибо ему за это, — ответил я, хотя кто как не Дима подставил меня и рассказал Уильяму правду. — Бал уже закончился?

— Да. Гости разъехались часа два назад.

Сколько же я был в отключке? Хотя удар мечом прямо в сердце довольно серьёзная рана. Видимо на восстановление понадобилось время.

— Ты его любовница? — спросил я, поднявшись с постели. — Или он просто пьёт твою кровь?

Шарлотту смутили мои слова, и она покраснела. Не нужно было даже читать её мысли, чтобы понять, что я прав.

— Он даёт мне дом, еду и деньги, а ему только кровь. Больше, между нами, ничего нет. Как король Дима должен скрывать свою вампирскую сущность, потому он не может приобретать кровь легально. А питание простыми людьми уже навлекло на него однажды охотника. Кажется, это были вы, Джон.

— Что ж, Дима принял разумное решение.

Я осмотрел комнату. Стены были увешаны картинками с изображениями вампиров. Шарлотта определенно любила вампиров. Наверняка она добровольно предложила Диме питаться её кровью. На столе стояла бутылка красного вина, а в шкафу за стеклом лежало ожерелье. Я подошёл, чтобы получше рассмотреть его. Серебряная цепь с тремя крупными сапфирами. Я присвистнул. Ничего между ними нет, да-да, конечно. Мой брат был слишком жадным, чтобы дарить такие украшения простой служанке. Мои догадки об их отношениях были верны. Затем я увидел часы на стене. Была половина четвёртого утра. Я быстро надел свою рубашку (кто вообще с меня её снял?) и подошёл к зеркалу. На меня смотрело лицо замученного подростка. Я заставил себя улыбнуться. Годы идут, а я все также едва ли выгляжу на двадцать. Шарлотта подошла ко мне и сказала:

— Вы очень дороги Дмитрию. Я знаю не так уж много людей, о которых он так же заботится.

— Странные у него понятия о братской любви. Сначала рассказал Уильяму об убийстве Алекса, а потом решил проявить заботу и прислал свою любовницу присмотреть за мной. Больше похоже на извращённый способ мести и попытку поймать меня. Зачем Дима затеял все это?

— Он хотел проверить ваши способности. Я слышала, как он говорил с кем-то по телефону о том, что вы бессмертны. Он сказал, что должен сам в этом убедиться. Дима вовсе не хотел поймать вас, дверь открыта, и вы всегда можете уйти.

— И ты называешь это заботой? Он же буквально позволил убить меня! — я посмотрел в зеркало ещё раз и вдруг решил задать Шарлотте совершенно другой вопрос: — Как думаешь, сколько мне лет?

— Ну если по лицу, я бы сказала лет двадцать. Но я знаю, что вы с Димой одного года рождения.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Значит я не похож на сорокалетнего?

Шарлотта покачала головой. Я попрощался и ушёл. Видеть Диму мне сейчас хотелось меньше всего.

Через несколько лет меня достигли новости о ещё одной свадьбе. На этот раз женился уже сын Алекса — Уильям Крестовский. Похоже его невеста была беременна, так как на фотографии в газете из-под свадебного платья проглядывал небольшой животик. На той же странице была и другая фотография, где молодожёны стоят рядом со своими родителями. Невеста Уильяма со своими матерью и отцом, а Уильям с Розанной. Я не видел её тридцать лет. Расстались мы не самым лучшим образом, но я любил её. Пусть прошли годы, но я все равно могу навестить её и поздравить со свадьбой сына и скорым рождением внука. Я ещё раз глянул на фото. Розанне сейчас примерно сорок восемь лет, как и мне. Но глядя на фото я не дал бы ей больше тридцати-пяти. Красивая, ухоженная, и сияющая от счастья за своего ребёнка. Недолго думая, я отправился на вокзал.

Когда я приехал в Полуокр, дом Розанны я нашёл сразу же. Только один дом во всем городе был увенчан табличкой на воротах с надписью: «Крестовские». Я решил не обращать на это внимания и вошёл в дом. Розанна сидела в кресле, когда я вошёл. Увидев меня, она вскрикнула.

— Тише, Розанна. Ты помнишь меня?

— О, боже, Джон? — в последнее время я отрастил щетину, чтобы хоть немного соответствовать возрасту, но все равно выглядел далеко не на сорок восемь. И Розанна сразу же это поняла. Она была напугана, словно увидела призрака.

— Розанна, я так скучал. Прости, что не приехал раньше.

— Ничего, я и не ждала. Я думала ты ненавидишь меня за то, что я сделала, — я посмотрел ей в глаза. Лицо Розанны покрылось сеткой морщин, глаза побледнели, в волосах появилась первая седина. Фото в газете выглядело иначе. Неудивительно, ведь на свадьбе сына Розанна была с макияжем на лице. Я же застал её в домашней обстановке. Но несмотря на морщинки, Розанна все также была молода в душе. Искры в глазах не угасли.

— У тебя скоро родится внук? — аккуратно спросил я, не зная, как говорить с Розанной. Я боялся расстроить её или напугать ещё больше. Но похоже Розанна успокоилась, хотя и смотрела на меня с подозрением. Я прочёл её мысли и услышал то, о чем и сам догадывался: «Неужели он тоже вампир, он почти не изменился за столько лет. Почему он не говорит об этом?»

— Да, скоро стану бабушкой, — ответила Розанна, не решившись задать вопрос, мучивший её. Вместо этого она спросила: — А у тебя так и нет семьи?

— Нет. Я не встречал больше таких девушек, как ты. Я уже отвык от всей этой жизни на одном месте. Ни одна девушка не сможет выдержать такого. Постоянно мотаться с места на место.

Конечно же я соврал. Если первое время после отъезда из родительского дома я и правда частенько путешествовал, то последние лет десять я крепко засел в Миднайте и лишь изредка выезжал на охоту в ближайшие города.

— Прости за не скромный вопрос, но почему ты так молодо выглядишь? Ты почти не изменился с тех пор как мы расстались, — наконец Розанна осмелела и спросила это.

— Я совсем не изменился, — сказал я. И рассказал Розанне всю правду о себе, рассказал, что я бессмертен и что я охочусь на нечисть. Розанна сначала удивлялась, а потом просто начала восхищаться моими рассказами.

— Кто бы мог подумать, что родственник вампиров сам станет охотиться на вампиров. Убийство Алекса было лишь началом, — произнесла вдруг Розанна и тут же осеклась.

— Прости. Я не хотела напоминать. У меня не было чувств к нему, ты же знаешь. Это был лишь один единственный раз. И я вовсе не обвиняю тебя в его убийстве, то была дуэль, и Алекс заслужил смерти.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В голове Розанны я слышал совершенно другое. И впервые за столько лет я смог оправдать поступок Алекса. В ту ночь Розанна хотела быть с ним. У вампирского внушения есть особенность — если вампир умирает, все приказы, внушённые им, перестают действовать. Розанна влюбилась в Алекса тогда по своей воле и продолжала любить его сейчас. Вот почему она дала сыну фамилию Крестовский.