Первый апостол - Джеймс Беккер

— А вторая строфа? — спросил Бронсон.

— Она не менее интересна, и некоторые строки в ней тоже явно относятся к катарам.

И Анджела снова прочла стихи вслух:

Здесь дуб и вяз укажут местоЧто наверху то и внизуИ слово станет совершеннымВ потире все ничтоИ страшно это видеть

— Выражение, которое содержится во второй строке, очень часто использовалось катарами, а «слово», о котором говорится в третьей строке, по-видимому, намекает на верования «совершенных». Первая строка не имеет отношения к катарам, но я не исключаю, что здесь заключено указание на какой-то тайник.

— А две последние строки? О потире?

— Тут я могу лишь гадать, хотя, наверное, по большому счету я только этим и занимаюсь. Возможно, они имели в виду то, что таинственный объект спрятан в каком-то сосуде, может быть в потире, и что он может представлять какую-то опасность.

Бронсон уменьшил скорость. Они приближались к Вьерзону, где автострада разделялась. Здесь он повернул на юго-восток к Клермон-Феррану.

— Значит, ты полагаешь, — подвел итог Бронсон, — что катары владели некой реликвией, которая доказывала истинность их верований и которую представители других религий могли рассматривать как угрозу для себя? И Папа начал Крестовый поход с тем, чтобы заполучить названную реликвию или уничтожить ее?

— Именно так. Ведь Крестовый поход против альбигойцев инициировал Папа Иннокентий Третий в тысяча двести девятом году. Сколько мрачной иронии в его имени![2]

— Итак, ты считаешь, Папе было известно об этой реликвии и он полагал, что она находится в Монсегюре? Поэтому столь различной была судьба катаров и гарнизона крепости? И по той же самой причине крестоносцы, завершив расправу с катарами, уничтожили замок?

— Да. И если мое толкование стихов верно, я думаю, мы отыщем сокровище катаров где-нибудь на итальянской вилле Марка!

Сидя в гостиничном номере, Мандино с Роганом несколько часов потратили на расшифровку и анализ последовательностей слов, которые удалось считать системам интернет-перехвата в кембриджских интернет-кафе.

Казалось, итальянцы исчерпали все другие возможности. Они ждали у дома Анджелы Льюис, но свет в ее квартире так и не зажегся. Телефон и домофон молчали. Дом Бронсона явно пустовал, и Мандино понял, что пташки улетели. Интернет-перехват — единственное, что у них оставалось.

Самой главной проблемой для них стал объем информации, которую нужно было проработать. Карлотти, помощник Мандино, остававшийся в Италии, прислал им три файла. Два содержали информацию по интернет-поискам в тех кафе, которые, по его мнению, посетил Бронсон, а третий и самый большой файл включал поисковые последовательности из полудюжины других кафе в пятимильном радиусе, которые запросил Мандино.

Он вместе с Роганом вычленял те слова, которые, по его мнению, Бронсон мог вводить в поисковую систему: «LDA», «консул», «сенатор» и тому подобное. Всякий раз, натыкаясь на одно из таких слов, они копировали следующие пятьдесят поисковых последовательностей и сохраняли их в отдельных файлах.

Это отняло массу времени, и, проведя таким образом несколько часов, они поняли, что никуда не продвинулись.

— Так мы далеко не уйдем! — воскликнул Мандино в раздражении. — Мы уже знаем, что Бронсон, вероятно, понял, что означают дополнительные буквы в латинской надписи. Пока мы не нашли ничего, что могло бы относиться ко второй надписи.

Роган поднял голову от ноутбука.

— Да, наверное, — подтвердил он.

— Я думаю, нам стоит попытаться предугадать логику Бронсона, — задумчиво произнес Мандино. — Мне тут пришло в голову…

В его арсенале имелось одно мощное оружие. В книге, которая хранилась у него в сейфе в Риме, были приведены несколько первых строк из латинского текста исчезнувшей реликвии. Кроме того, в ней имелось подробное описание многовековой истории попыток Ватикана установить местонахождение документа.

— Тот дом в Италии, — спросил он, поворачиваясь к Рогану. — Ты установил точную дату его постройки?

Помощник отрицательно покачал головой.

— Нет. Я искал в документах по регистрации недвижимости в Скандрилье, поднял несколько свидетельств о купле-продаже собственности, но все они совсем недавнего времени. Самое раннее упоминание о доме, которое я смог обнаружить, — изображение строения на карте в этом месте, датированное тысяча триста девяносто шестым годом. Значит, оно стоит там по меньшей мере шесть столетий. Правда, имеется и еще более ранняя карта местности, относящаяся к первой половине четырнадцатого века, и на ней нет никакого здания. А что, капо?

— Да так, просто пришло в голову, — ответил Мандино. — В книге, которую мне дали в Ватикане, есть раздел, где перечислены все те, кто мог владеть реликвией на протяжении многих столетий. К возможным ее обладателям относятся богомилы, катары и даже сам Мани, основатель манихейства. И вот что я думаю: Мани и богомилы — слишком ранние претенденты на обладание реликвией, катары же совсем другое дело, так как тот дом был, по всей вероятности, построен вскоре после завершения Крестового похода против альбигойцев в четырнадцатом столетии. Есть и кое-что еще. Упомянутый Крестовый поход был одним из самых кровавых в истории: тысячи людей были казнены во имя Господа. В качестве оправдания всех тогдашних избиений и грабежей Ватикан приводил решимость Папы избавить христианский мир от ереси катаров. Но в книге говорится, что истинной причиной всех тех зверств было тайное подозрение Папы, что катарам удалось завладеть «Эксомологезисом».

— Чем-чем?

— Утраченной реликвией. Папа Виталий назвал ее «Exomologesis de assectator mendax», что означает «Исповедание греха лживым учеником», но со временем в Ватикане ее стали называть просто «Эксомологезис».

— А почему они считали, что катары нашли ее?

— Потому что катары с непоколебимой убежденностью противостояли Риму и католической церкви. В Ватикане возникло мнение, что они располагают неким неоспоримым документом, который и служит основанием их сопротивления. «Эксомологезис» очень хорошо подходил на эту роль. Крестовый поход против альбигойцев был успешен лишь наполовину. Церкви удалось разделаться с катарами как с религиозным движением, однако реликвию они так и не нашли. Из того, что я когда-то читал, помню, что крестоносцам почти удалось заполучить его в Монсегюре, но в последний момент он каким — то образом ускользнул от них. И вот теперь, сопоставляя даты, я прихожу к выводу, что вторую надпись в том итальянском доме мог поместить какой-нибудь сбежавший катар. Он мог быть даже строителем этого дома. Ведь, по словам Хэмптона, стихи были написаны по-провански. Почему бы тебе не посмотреть слова типа «Монсегюр», «катар», «прованский», а я тем временем поищу выражения, характерные для катаров.

Мандино вошел в Интернет и ввел несколько фраз на прованском и их английский перевод. И почти сразу попал в точку.

— Ну вот, — выдохнул он. — Бронсон — или кто-то еще в том же кафе — искал слово «совершенные», а еще выражение «Что наверху, то и внизу». Что ж, попробуем «Монсегюр».

«Монсегюр» результата не дал, а вот «надежная вершина» попала в цель. Дальнейшая проверка показала, что все три запроса исходили с одного компьютера во втором интернет-кафе в Кембридже, которое, по их сведениям, также посетил Бронсон.

— В яблочко! — воскликнул Мандино. Роган глянул на экран ноутбука шефа. — Затем Бронсон искал целую строку: «С надежной вершины истина спустилась». Уверен, здесь имеется в виду завершение осады Монсегюра, а еще намек на то, что у катаров действительно был «Эксомологезис», их «истина», и что им удалось вынести его из крепости.

— Все запросы на английском, — заметил Роган.

— Вижу, — отозвался Мандино, — а это значит, что Бронсон получил от Голдмена перевод надписи практически сразу по прибытии в Англию. Если бы Голдмена не сбило такси, нам все равно пришлось бы его устранить.

Они продолжали поиск еще с полчаса, но больше ничего интересного не нашли.

— Что будем делать, капо?

— У нас есть два варианта. Либо мы в самое ближайшее время находим Бронсона — что представляется мне крайне маловероятным, — либо отправляемся в Италию и ждем, пока он там не появится и не начнет копать в саду или в каком-то другом месте, где, по его мнению, спрятан «Эксомологезис».

— Я закажу билеты, — откликнулся Роган и вновь повернулся к ноутбуку.

— Ты шутишь! — вырвалось у Бронсона.

— Нисколько, — отозвалась Анджела. — Взгляни на даты. Ты как-то говорил, что вилла Хэмптонов построена в середине четырнадцатого века. Значит, примерно через сто лет после падения Монсегюра и через двадцать пять лет после казни последнего известного катарского деятеля. По прибытии в Италию их главной задачей было возможно более надежно скрыть свое сокровище, ту самую истину, которую им с таким трудом удалось спасти из Монсегюра в конце осады. Им нужно было постоянное укрытие, которое могло бы просуществовать достаточно длительный срок, а не просто ямка в земле. Я думаю, они решили спрятать реликвию внутри какого-нибудь строения или поблизости от него. Самым очевидным способом осуществить это было построить дом и спрятать сокровище где-нибудь в фундаменте, чтобы в ходе обычного ремонта его случайно не обнаружили. С другой стороны, они, конечно же, не стали прятать сокровище так, чтобы его в принципе невозможно было бы отыскать, ведь реликвия была их главной ценностью, и катары, несомненно, рассчитывали, что настанет день, когда их религия возродится. Тот, кто прятал сокровище, должен был обязательно оставить какой-нибудь указатель, какую-нибудь метку, которая со временем позволит будущему неофиту альбигойского учения, способному расшифровать тайнопись, отыскать реликвию. Если моя догадка верна, именно в этом и заключалась основная цель надписи на прованском.