Песня реки - Синтия Томасон

Филип поднял руку, собираясь прикоснуться к ее лицу. Он заглянул ей в глаза, пытаясь прочесть в них хоть какой-то намек на то, что их желания совпадают. Но увы! Там, где всего секунду назад таилось отчаяние, светилась суровая решимость. Оттого ли, что Анна уже думала о своем путешествии в Бостон, или она внезапно обрела уверенность в себе и больше не нуждалась в его опеке? Филип уронил руку.

– Анна, как вы себя чувствуете? – спросил он. – Я могу быть спокоен за вас?

– Все будет прекрасно, – ответила она, и у него не было оснований не верить ей.

Утром следующего дня «Герцогиня Орлеанская» вошла в широкую излучину близ Нового Орлеана, в четырех милях севернее Французского квартала. Филип с Анной, стоя на балконе техасской палубы,[9] наблюдали за меняющимся ландшафтом. Дикие, поросшие бурьяном берега чередовались с дубовыми рощами, покрытыми фестончатыми зубьями испанского мха.

Филип часто видел этот пейзаж, но каждый раз он вызывал в нем чувство особой, наверное, потомственной гордости и радости от возвращения в родные пенаты. Он взял Анну за руку и показал на разветвление из двух протоков с вдающейся в них плодородной дельтой, покрытой пышной зеленью. На самом конце мыса находилась широкая пристань. Бришары имели свой собственный причал для речных судов.

Сирена на «Герцогине Орлеанской» дала два длинных гудка – сигнал для других судов очистить путь вдоль южной границы. Затем огромный пароход грациозно продрейфовал к месту своего назначения. Филип знал, что на Френчмэн-Пойнт услышат гудок, и уже ощущал себя дома. Цветные полотнища, натянутые между столбами пристани, означали, что там его ждут.

Анна поправила свою претенциозную шляпку, посаженную чуть набок, так, что ее широкие свисающие поля закрывали весь лоб. Черная вуаль не позволяла видеть глаза и нос, но не скрывала складочку, сбегающую к уголкам линии рта, – свидетельство волнения. Анна, в дорожном зеленом платье с модным турнюром и сверкающим золотым кантом, была необыкновенно хороша, и Филипу стоило большого труда оторвать от нее взгляд на этих последних сотнях ярдов, когда «Герцогиня» подходила к причалу.

– Вы замечательно выглядите, Анна, – сказал он, беря ее ладони в свою руку, чтобы унять дрожь.

Анна с трудом выдавила из себя слабую улыбку.

– Сама не знаю, почему я так волнуюсь. Впрочем, это понятно. Вряд ли вашему дому нужна такая гостья.

– Не знаю, не знаю. Вы, должно быть, слышали про пиратов, флибустьеров и разных разбойников? Так вот, мне рассказывали, что дедушка имел обыкновение давать им приют. А вы по сравнению с ними кажетесь невинной овечкой.

Анна метнула на него острый скептический взгляд и нахмурилась.

– Боюсь, ваши близкие найдут, что времена несколько изменились.

Филип рассмеялся:

– Когда вы познакомитесь с моей семьей, вы перемените мнение. Мои родственники – люди экспансивные. Легкое возбуждение – как раз то, что они любят! Вы только, пожалуйста, расслабьтесь. Вот увидите, все будет отлично.

Когда опустили сходни, Филип повел ее к лестнице. После того как весь багаж, включая коробки и свертки Моники и Клодетт, был выгружен на причал Френчмэн-Пойнт, они сошли на берег.

Анна оглянулась последний раз на пароход, и Филип не стал мешать ей прощаться с «Герцогиней Орлеанской». Он взглянул на большое судно глазами Анны и не мог не отдать должное его красоте – огромному красному колесу со множеством лопастей, сверкающим белым стенам салонов и кают, блестящей черной трубе с развевающимися вокруг полотнищами разноцветных флагов.

Отныне все это будет только памятью, с грустью думала Анна. Она крепко опиралась на руку Филипа, провожая глазами «Герцогиню Орлеанскую». Пароход был ее защитой от прошлого, подавившего ее своей жестокостью и приведшего к тяжелым утратам, но и породившего в ней новые эмоции. Она подняла глаза на Филипа и робко улыбнулась, когда огромный пароход отчалил от пристани.

Капитан Кразерс коснулся пальцами полей своей шляпы.

– Всего доброго, мистер Бришар и миссис Сакстон! – крикнул он с мостика. – Надеюсь вскоре увидеть вас снова.

– Как странно… мне будет недоставать этого парохода, – задумчиво протянула Анна.

Филип улыбнулся и накрыл ладонью ее руку.

– Понятно, – сказал он. – «Герцогиня» действительно великолепная старушка.

Он заставил Анну повернуться, и она увидела перед собой бескрайние зеленые луга, простирающиеся на много сотен ярдов по обе стороны дороги. В конце этой широкой ленты, вьющейся под кронами величавых дубов, различались очертания большого здания, расположенного на вершине невысокого холма. Затем ее внимание привлек открытый экипаж, катившийся по середине дороги. Впереди коляски, высоко вздымая копыта, бежали две серые в яблоках лошади.

– Хакаби, как всегда, пунктуален, – заметил Филип.

Глава 9

Анна наблюдала, как экипаж с откидным верхом приближается к пристани. Когда лакированная коляска из тикового дерева наконец притормозила ход, Анна улыбнулась кучеру. Негр с белой как лунь головой со своего шикарного кожаного сиденья отдал привычную команду двум теннессийским скороходам и в знак приветствия кивнул. На нем был форменный, пригнанный по фигуре жилет, из-под которого выглядывала ослепительной белизны крахмальная рубаха.

Не успели ноги франтоватого мужчины коснуться земли, как он оказался в объятиях своего хозяина.

– Хакаби! – Не отнимая рук, Филип радостно хлопал немолодого человека по загривку.

– С приездом вас, масса[10] Филип! – Анна увидела белозубую улыбку, мелькнувшую поверх плеча Филипа. – Славно, что вы вернулись. Последние дни женщины только о том и говорили.

– Возвращаться домой всегда приятно. Иди сюда, Хакаби. Я хочу познакомить тебя с Анной. – Филип жестом предложил ему подойти. – Анна, представляю тебе своего старейшего друга. Это Хакаби Джонсон. Он жил на Френчмэн-Пойнт, когда меня еще не было на свете. – Душевная улыбка Филипа говорила о том, что слово «друг» соответствует истине. – Хакаби, это мисс Анна Роуз-Конолли. Она будет нашей гостьей какое-то время. Прошу любить и жаловать.

Анна протянула мужчине руку.

– Весьма приятно познакомиться, мистер Джонсон.

Негр взял ее руку и в крепком пожатье встряхнул несколько раз.

– Мисс, называйте меня теперь просто Хакаби, – сказал он с той же теплой улыбкой, что и при встрече. – Ох, да что же я стою пялюсь! Хозяйке это наверняка не понравится. – Он покачал головой и, посмотрев на Филипа, тихонько засмеялся. – В доме будет большой праздник, мистах Филип. Добрый сюрприз преподнесли вы им на этот раз!