Плохие парни. Спускаясь к тебе. - Лейтон Мишель

– Это твое любимое блюдо. Конечно приготовлю.

– Хорошая девочка.

Он улыбается мне несколько секунд, а потом отвлекается на шоу, которое смотрел по телевизору.

– Пап?

– А? – спрашивает он и смотрит на меня, изумленно выгнув брови.

– Вторая просьба?

Отец сперва хмурится, но тут же его лицо проясняется.

– Ох! Ох, правильно. Джинджер и Тэд хотят, чтобы ты заглянула к ним вечерком на запоздалую прощальную вечеринку.

Качаю головой:

– Я тебя не оставлю ради того, чтобы пойти…

– Нет, ты оставишь. Вечером будет игра. Я хочу посмотреть ее спокойно, а ты пока повеселишься с друзьями. Разве старый больной отец слишком о многом просит свою дочь?

Я фыркаю.

– Как будто я могу отказаться, когда ты так все обставил.

И снова я понимаю, что́ он делает. И почему. Но на этот раз уступаю только потому, что знаю, как он любит футбол и, может быть, искренне хочет посмотреть матч в одиночестве, чтобы я не сновала вокруг с вопросами о давлении, когда он увлечется и начнет ругаться на телевизор.

Отец поворачивается к экрану с довольной улыбкой. На этот раз я оставляю его в покое и отправляюсь готовить ужин.

Вхожу в бар «У Тэда», меня встречают свистом. Я застенчиво одергиваю юбку. Плохо, когда нет времени собрать сумку. В результате в моем распоряжении только одежда из домашнего шкафа, а я выросла из нее еще года два назад.

Черная юбка короче, чем мне хотелось бы, а футболка, которую я надела с юбкой, немного сильнее подчеркивает формы, чем это необходимо, не говоря уже о том, что я не припоминаю, чтобы эта одежка так слабо прикрывала живот. Если бы я не была взрослой, отец, наверное, не позволил бы мне выйти из дома, пока не переоденусь. К несчастью, кроме трико для йоги и заляпанных краской шортов – джинсов с обрезанными штанинами, – другого выбора у меня не было, вот и пришлось нацепить короткую юбку и тесную футболку.

Но я довольно быстро осваиваюсь и начинаю чувствовать себя комфортно в знакомой обстановке. Выпивка льется рекой, и атмосфера в баре более праздничная, чем обычно. Проходит совсем немного времени, и у меня начинает от счастья кружиться голова. Это предупреждение: пора сбавить темпы с напитками.

Я смеюсь с Джинджер, которая поменялась сменами, чтобы посидеть со мной в этот вечер по другую сторону барной стойки. И тут дверь за спиной у моей подруги открывается. Сердце сжимается от боли, когда я вижу своего бывшего, Гейба, – он заходит в бар под руку с новой подружкой Тиной.

Выглядит он как обычно – убийственный красавец: черные как смоль волосы, светло-голубые глаза и нагловатая улыбка типа «умри за меня, чувиха». Все при нем, как прежде, – сбоку девчонка и блуждающий взгляд. Он даже не пытается скрывать, что интересуется другими девушками. А Тина – да поможет ей Бог – притворяется, что ничего не замечает. К разговору о дисфункции!

Джинджер, обратив внимание на мое молчание, поворачивается посмотреть, куда это я уставилась с открытым ртом.

– Силы небесные, кто пустил сюда этого недоделка?!

Она отворачивается и начинает слезать со стула, как будто для того, чтобы исправить ситуацию. Я кладу руку ей на предплечье, не давая встать:

– Нет. Ничего не надо, не стоит.

По правде говоря, я бы не отказалась посмотреть, как Джинджер выставит его из бара пинком под зад, но в результате сама выглядела бы жалкой, так что лучше напьюсь, чтобы утопить Гейба в глубинах сознания.

Подаю сигнал Тэду. Он сегодня работает за стойкой, что бывает редко, – подменяет Джинджер, – и прошу принести нам еще по рюмке. Это наиболее быстрый путь к потере памяти, насколько мне известно. А полное забвение всего и вся сейчас для меня очень заманчивое состояние.

Мы с Джинджер чокаемся и опустошаем рюмки. Я ощущаю обжигающее воздействие восьмидесяти градусов на всем пути до желудка, где доза алкоголя запаливает маленький теплый костерок. Джинджер восторженно ухает, я смеюсь над ней, а глаза так и рыщут по толпе посетителей в поисках Гейба.

Наконец он обнаружен, сидит за высоким столиком. Несмотря на присутствие рядом подружки, он находит взглядом меня. Я вижу в его глазах узнавание. И голод, как обычно. Реагирую немедленно, как всегда реагировала. Только сейчас реакция мгновенно сходит на нет, пламя заливают холодные волны реальности – сегодня он здесь с Тиной, а не со мной.

Я несколько месяцев выслушивала его вранье и изо дня в день влюблялась все сильнее и сильнее, а между тем у него была другая девушка, с которой он вовсе не собирался расставаться. Хуже всего то, что у них был общий ребенок – сын. Они, по сути, жили семьей. И хотя сам Гейб не собирался их бросать, но обставил все так, чтобы я чувствовала себя разрушительницей семейного очага, как моя мать. А вот этого я ему никогда не прощу.

Остаток вечера я пытаюсь получать удовольствие от прощальной встречи со старыми друзьями и коллегами, но настроение неуклонно ухудшается. Каждая рюмка, каждая шутка кажется испорченной, подгаженной присутствием энного плохого парня, на которого я запала.

Джинджер заказывает очередную порцию выпивки, которую я с радостью принимаю, хотя знаю, что для меня это уже перебор, и мы хором опрокидываем рюмки под одобрительные возгласы наших приятелей. Алкоголь только-только начал выжигать из души горечь, когда мое внимание привлекает некто показавшийся у дверей.

На этот раз в бар быстро входит Кэш.

24

Кэш

Я ничему не удивляюсь, когда оказываюсь в спортбаре. Они все похожи один на другой: дюжина, или что-то около того, телеэкранов вдоль стены, в центре зала – разномастные столы, стулья стоят так, чтобы сидящие за ними люди смотрели в сторону стены. Бар – справа от меня, за ним несколько убогих столиков, над которыми нависают лампы с надписью: «Будвайзер». А дальше – маленькая танцплощадка.

За несколько секунд я нахожу глазами Оливию. Такое ощущение, что их к ней притягивает как магнитом. Вот она сидит у барной стойки со своими друзьями. Я сразу понимаю две вещи: во-первых, очень скоро она будет вдрызг пьяной, если не перестанет пить; и во-вторых, еще не закончится эта ночь, как я задеру ей юбку выше талии.

Она встречается со мной глазами, и я вижу в них отпор. Я и раньше его замечал, но думал, мы уже достаточно далеко продвинулись по пути преодоления этого барьера. Невольно удивляюсь: что такое произошло с сегодняшнего утра? Что так отбросило ее назад?

Хочется выругаться, но я закусываю губу и делаю нейтральное лицо, пробираясь к Оливии. Останавливаюсь позади нее и замечаю, как ее спина выпрямляется, а подбородок приподнимается. Да, это отпор. И настроена она твердо.