100 Великих археологических открытий - Андрей Низовский

И все же Кольдевей открыл Вавилон эпохи Навуходоносора II. Он нашел остатки Вавилонской башни, Эсагилы, Висячих садов, царского дворца, моста через Евфрат, стены, улицы и дома Вавилона. Но не этого от него ждали.

Уже после первых лет раскопок у Колъдевея возникли серьезные разногласия с директором Переднеазиатского отделения берлинских музеев Фридрихом Деличем. Затем обострились его отношения с другими столпами официальной науки, которые сочли себя обманутыми в лучших ожиданиях. Ученому ставилось в вину, что он не нашел ни золотых кладов, вроде тех, что обнаружил Леонард Вулли в царских гробницах Ура, ни библиотек, подобных той, какую обнаружили англичане в Ниневии. Последнее вызывало большое раздражение, ибо Берлин того времени считался оплотом языковедов — специалистов по древним языкам. И так как никаких ожидаемых «открытий» сделано не было, раскопки Кольдевея на официальном уровне были признаны неудачными.

Эти несправедливые упреки очень сильно повлияли на Кольдевея. Ученый заболел и начал быстро стареть. В 1917 году, в конце Первой мировой войны, Кольдевей вынужден был покинуть Вавилон, бросив много интересных находок. В Берлин он вернулся уже пожилым человеком, с клеймом неудачника. Кольдевей умер 5 февраля 1925 года в Берлине, так и не увидев восстановленных благодаря его трудам ворот Иштар, Дороги процессий и тронного зала Навуходоносора — замечательных памятников, которые, по словам его ближайшего сотрудника Вальтера Андре, смогли бы достойно увенчать труд Кольдевея. Много лет спустя археологи назовут раскопки Кольдевея в Вавилоне «образцовыми».

Открытия Роберта Кольдевея воочию доказали существование Вавилона и его чудес, известных ныне всему человечеству. Еще когда только-только начались раскопки, к руинам великого города уже потянулись толпы людей Разного цвета кожи, национальности и вероисповедания. Однажды в лагере археологической экспедиции появился странный посетитель в совершенно истрепанной одежде европейского покроя, с измятой шляпой на голове, сломанным зонтиком и узелком в руках. Этот немолодой человек, принятый сначала за бродягу, оказался патером Джонсом из колледжа Св. Марии в Иерусалиме. Он в одиночестве прошел пешком 2000 километров, проделав неимоверно трудный путь из Палестины через раскаленную Сирийскую пустыню, чтобы на закате жизни взглянуть на то, что осталось от Вавилона.

Поток желающих увидеть Вавилон своими глазами не прекращается и по сей день. Причем интерес вызывает не Вавилон вообще, а именно Вавилон эпохи Навуходоносора II, открытый Робертом Кольдевеем. Этого Вавилона давно не существует, однако слова «Вавилонская башня», «Вавилонское столпотворение», «Вавилонская блудница» и вещее изречение «мене, мене, текел, упарсин» вот уже двадцать пять веков не изгладились из памяти человеческой.

СЧАСТЛИВОЕ И СЛУЧАЙНОЕ ОТКРЫТИЕ МАРИ

Этот город долго оставался вне поля зрения археологов. Между тем в клинописных текстах, обнаруженных при раскопках шумерских и аккадских городов, снова и снова упоминался Мари. Во время раскопок Вавилона Р. Кольдевеем была найдена даже статуя Пузур-Иштар, царя Мари (голова этой статуи находится в настоящее время в Переднеазиатском музее в Берлине).

Этот древний город был в III — начале II тысячелетия до н. э. столицей одноименного государства, соперничавшего с Шумером и Аккадом. Мари контролировал все торговые пути, шедшие из Южной Месопотамии в Анатолию. Во многих местах обнаружены восторженные сообщения путешественников, посетивших Мари и прославлявших красоту города, гостеприимство его жителей и образцовый порядок в стране. Так, царь финикийского города Угарита послал своего сына в Мари, и тот подтвердил, что даже самые красочные описания бледнеют перед действительностью.

Понятно, что такого рода сообщения лишали археологов сна. Но где находился этот таинственный город? Из клинописных текстов следовало только, что он должен располагаться где-то на половине пути между Вавилонией и Средиземным морем. Но первые попытки обнаружить город окончились неудачей.

И тут помог случай — отец многих открытий. Летом 1933 года бедуины, копавшие могилу для своего умершего собрата, случайно нашли на холме Телль-Харири, расположенном на берегу Евфрата, загадочную статую. Она представляла собой человека, одетого в длинную юбку, украшенную богатой, равномерно расположенной бахромой. По низу статуи тянулась загадочная клинопись.

О находке арабы немедленно сообщили лейтенанту Кабане, начальнику французского военного поста в Абу-Кемале — небольшом местечке на границе Сирии с Ираком. Из путаных и горячих объяснений арабов — «мы хоронили мертвеца, а нашли другого мертвеца!» — офицер долго ничего не мог понять. Наконец до него дошло, что бедуины говорят о найденном ими «мертвеце из камня».

Лейтенант Кабане уже достаточно времени провел на Востоке и, подобно многим европейцам той поры, не остался равнодушным перед чарами древней истории, следы которой здесь можно встретить буквально на каждом шагу. Заинтересованный находкой, он отправился с арабами к холму Телль-Харири, расположенном в 11 километрах от Абу-Кемаля. Найденная статуя несомненно была древней. Лейтенант приказал аккуратно извлечь ее из земли и доставить в Абу-Кемаль. Побродив вокруг холма, Кабане обратил внимание на разбросанные там и сям большие камни. Бедуины обычно клали их на могилы, чтобы защитить тело умершего от бродивших вокруг гиен и шакалов. Но такие камни — редкость на Евфрате. И уж если камни найдены, то они непременно извлечены из древних развалин.

Кабане незамедлительно послал начальству подробный рапорт о находке. В октябре 1933 года его доклад уже лежал на столе Рене Дюссана, хранителя восточных древностей музея в Лувре. Далее события развивались стремительно. 20 октября Дюссан позвонил 32-летнему профессору Андре Парро и предложил ему немедленно выехать во главе археологической экспедиции в Абу-Кемаль.

Сын протестантского священника из Восточной Франции, Андре Парро в молодости пошел по стопам отца и к 1933 году уже был известен как доктор теологии и крупный ученый-ориенталист. Реакция Парро на звонок Дюссана была мгновенной: в декабре того же года он отправился в Абу-Кемаль во главе археологической экспедиции. Всю дорогу Парро волновался: не начались ли на холме Телль-Харири самовольные раскопки? Но, прибыв на место, он с удовлетворением убедился, что место нетронуто — лейтенант Кабане, несмотря на сжигающее его любопытство, устоял перед искушением копать на свой страх и риск и строго запретил делать это арабам. По незнанию эти горе-археологи могли причинить много вреда.

Внимательно изучив место и разбив его на квадраты, ученые приступили к раскопкам. 23 января 1934 года профессор Парро в первый раз вонзил лопату в грунт…

Едва ли найдется какое-либо другое археологическое предприятие, которое привело бы к такому молниеносному и значительному успеху, как раскопки Мари. Первой же находкой, сделанной учеными, стала еще одна статуя — длиннобородый мужчина в одежде из шкур, правое плечо открыто, на плече — надпись клинописью: «Ламги-Мари я, царь Мари… Великий жрец-правитель бога Энлиля, который посвящает свою статую Иштар». Таинственный город, столько лет «ускользавший» от археологов, был открыт, что называется, с первой лопаты! Это стало одним из самых сенсационных открытий французской археологии.

За 24 года раскопок — их на время приостановила Вторая мировая война — исследовательская группа профессора Парро вскрыла более 80 гектаров древнего городища. Когда Андре Парро в 1957 году временно прекратил свои раскопки, он уже имел славу одного из авторитетнейших археологов мира, а его заслуги перед наукой увенчали орден Почетного легиона и должность главного хранителя национальных музеев Франции.

Раскопки огромного города продолжаются до сих пор, но уже давно стало ясно, что Мари был одним из самых блестящих центров древней Месопотамии. Здесь обнаружено не менее восьми последовательно сменявших друг друга напластований, древнейшее из которых восходит ко времени позднего неолита (конец IV тысячелетия до н. э). Все здания Мари были построены из кирпича-сырца. В центре города возвышался традиционный для Месопотамии зиккурат. К III тысячелетию до н. э относятся главные храмы Мари — богини Иштар и богини Нингурсаг. Огромный дворец царя Зимлирима занимал площадь в 2,5 гектара. Этот дворец с его замечательными настенными росписями и многочисленными произведениями искусства относится к наиболее крупным и значительным открытиям мировой археологии. В нем раскопано более 300 помещений: покои царя, домашние молельни, рабочие помещения для писцов и ремесленников и даже школа. Характерно, что оборудование кухонных и купальных помещений дворца может использоваться и сейчас, четыре тысячи лет спустя после гибели города, не требуя никакого ремонта.