Апрель в Испании - Джон Бэнвилл

об этом – о Каррикли, о Харкнессе, о фонарях под глазами, о крови на плитке в ванной и всей прочей бодяге. Это всё дело прошлое, было да сплыло, сейчас всё иначе. В кошельке приятно похрустывали пять десяток, а ещё одна пачка ждала в отеле, зашитая в подкладку чемодана. В пиджаке и мокасинах с пряжками он выглядел просто отпадно. Он был молод, дерзок и умел профессионально мочить людей. А над ним больше не было Харкнессов, которые бы его травили и опускали.

И всё же Терри не мог отделаться от мысли, что он, Харкнесс, по-прежнему ошивается где-то рядом. Не так уж он был и стар. Здорово было бы свидеться с ним как-нибудь невзначай в тёмном переулке ночною порой. Пуля для такого дела, понятно, не годится, слишком быстра, тут не обойтись без ножа. Да, заточка – это то, что нужно, ею можно будет сработать медленно и плавно.

* * *

В городе у Терри имелись связи, и, в принципе, следовало их поискать. Был, к примеру, парень, который покупал и продавал лошадей в Смитфилде. Как его звали? Коннорс, точно! Джоуи Коннорс. Цыган, ясное дело, все Коннорсы были из цыган, но против него Терри ничего не имел. Ещё был один кореш из Лондона – сделал сюда ноги после того, как обмишулился с ограблением банка, да так и не вернулся. Держал паб под названием «Висельник» вверх по реке у железнодорожной станции Кингсбридж. Местечко было шумное и весёлое. Туда частенько забредали педики в поисках случайного перепиха. А уж охочих до такого добра в «Висельнике» хватало. Впрочем, этим Терри было не отпугнуть. Одно можно сказать в пользу педиков: они оживляли обстановку. Некоторые из них бывали забавны, порой так вообще угарны до колик – когда не слишком увлекались попытками облапать тебя за ногу или пощупать за задницу. В тот единственный раз, когда был там, Терри развлекался тем, что посылал ложные сигналы, а когда на них кто-то клевал и приближался к нему, зыркал своим фирменным взглядом, от которого люди враз бледнели и давали заднюю, словно только что увидали призрак своей бабушки.

Именно там, в «Висельнике», и собирался он прикупить себе новый ствол.

При мысли о том, что от кольта придётся избавиться, сердце обливалось кровью, но деваться было некуда. От плана привезти его сюда и достойно похоронить на каком-нибудь поросшем вереском склоне холма Терри отказался. Слишком рискованно было бы таскать оружие через таможню. Через час после Холихеда он вышел на палубу, когда вокруг никого не было, и уронил его за борт – точно так же, как сбросил бренные останки Перси в Лондонский Пул. Если пистолет и произвёл всплеск, Терри этого не услышал. Как раз в тот момент, когда он выпускал ствол из рук, из полумрака вылетела чайка и пронеслась так близко, что он почувствовал шелест её крыльев. Здоровенная оказалась тварь, крепко она его тогда напугала! Нет, Терри не был суеверным, но всё же…

Теперь он не мог выкинуть из головы образ этого милого маленького пистолетика, наполовину воткнувшегося в песок на дне Ирландского моря.

Кореш из Белфаста, с которым Терри познакомился в каком-то из клубов Сохо, дал ему имя одного парня, тот торговал как раз тем самым товаром. Звали парня Ленни или как-то так – информацию о нём Терри хранил записанной на обратной стороне конверта в гостинице, полное имя и номер телефона, по которому с ним можно было связаться. Через некоторое время он вернется и позвонит ему, договорится о встрече в «Висельнике», как в старые добрые времена, если двери заведения по-прежнему открыты. Но сначала ему хотелось выпить.

Он забрел в «Уиннс» – его путешествие превращалось в настоящую прогулку по аллее Памяти, – сел у стойки и заказал пинту биттера. Бармен был в белоснежной рубашке, галстуке-бабочке и клетчатом жилете. Терри нравилось, когда люди, обслуживающие его, одеты подобающим образом. Впрочем, гением этого парня было не назвать. Он, к примеру, не знал, что такое светлый эль.

– Светлый эль? – повторил Терри с недоверчивым смехом. – Так это же пиво! Пшеничное. «Лондон прайд» с пивоварни Фуллера.

Обалдуй за стойкой кивнул и ухмыльнулся, но так ничего и не понял. Терри начал серьёзно сомневаться в Дублине. Может, стоило отправиться на остров Мэн, или на Джерси, или ещё куда – да хоть в Канаду! У него были средства, он мог двинуть куда угодно, но его потянуло домой. Дом, милый дом… Терри усмехнулся про себя. Ну какой из этого места дом? Его дома нет нигде. Свободный и беззаботный, а весь мир перед ним на блюде – к такой жизни он привык и не собирался от неё отказываться.

В конце концов он остановил свой выбор на полупинте «Смитвикса». Напиток отдавал мыльным привкусом, но это был эль, и он был светлым. Терри закурил «Кэпстан» и оглядел бар. Много красного дерева и латуни – как обычно. В целом интерьер напомнил ему заведение возле Семи циферблатов [34], на заднем дворе которого он однажды ночью выстрелил одному фрукту в лицо. Фрукт был из конокрадского племени и имел неосторожность наехать на одного из женоподобных дружков Перси. В принципе хороший, тихий паб, с приличной публикой вместо обычной толпы мелких деляг и шлюх за пять шиллингов. Жаль, что Терри больше его не увидит, во всяком случае – изнутри. Он никогда не возвращался в места, где провернул работёнку. Это было ещё одно из его правил.

В дальнем конце бара сидели два священника, каждый с бокалом виски в руке. Значит, здесь ничего не изменилось. Священники были краснолицые, сытые и уже наполовину набравшиеся. Он снова подумал о брате Харкнессе, но усилием воли отбросил эти мысли. Не хотелось, чтобы разум вновь заволокла пелена красного тумана… За стрельбу по святым отцам здесь по головке не погладят. Да и потом, ствола-то у тебя нету, помнишь? Без пушки в кармане он чувствовал себя полуголым.

Терри оставил пиво недопитым, слез с барного табурета и надел пальто. Не успел выйти на улицу, как начался ливень: крупные капли сыпались на тротуар, словно брошенные горсти монет. Он остановился и укрылся в дверях какого-то магазина. Дождь не пошёл на пользу ни его обуви, ни лёгкому пальто, которое обошлось ему в «Хэрродсе» в двадцать гиней. Хотя чего там говорить, так-то в двадцать гиней обошлось оно Перси.

Бедный старый Перси! Находясь в настроении, старик всегда щедро отсыпал ему денежек. Натуральная фея-крёстная. Терри тихонько хохотнул. Вот это ловко сказано!