Острие Кунты. Путь русского мистика - Илья Беляев

Практика Дисы — практика эзотерическая с самого начала. Она требует определенного уровня понимания и энергии. Диса — путь не для слабых, и по-настоящему ее мог делать только Тоша. Я посвятил Дисе несколько лет и убедился в том, что эта практика дает немедленные результаты при условии полного бесстрашия и искренности. Однако я убедился и в том, что, при всей ее мощи, Дисе недоставало тотальности восприятия. Она делила мир на сферу желанного и нежеланного, и конфликт двойственности, таким образом, оставался непреодоленным. Все мои столкновения с демонами и Князем были следствием этой двойственности, невычищенными подвалами подсознания, где продолжали клубиться страх и отчаяние.

Но глубоко в моем сердце жила вера в единство мира и в то, что мир в своей основе добр. Тот способ восприятия действительности, который я назвал принятием, превратил эту веру в действие. Мой внутренний кризис был преодолен.

Глава 33

Стремись познать истину, как бы трудно и больно тебе ни было. Из всего, совершаемого тобой, лишь то, что ты делаешь в поисках освобождения, засчитывается Дарующим его.

В 1981 году я получил небольшое наследство и решил, что пришло время исполнить свою мечту об отшельнической жизни. Встреча с Тошей отменила мой план бегства на Камчатку, но учителя больше рядом не было, и я опять испытал непреодолимое желание уйти. Я решил найти хижину в горах Кавказа и заняться там медитацией всерьез. После нашего путешествия в Армению Кавказские горы притягивали меня, как магнит. На этот раз, однако, я задумал отправиться в Грузию.

Рассчитавшись с долгами, я купил все необходимое для жизни в горах и вылетел в Батуми. Свое путешествие я начал с Батуми, потому что хотел найти там человека по фамилии Королев. Королев был китайцем, бежавшим в Советский Союз во время культурной революции. Он принадлежал к старому аристократическому роду и пересек границу, спасая свою жизнь. Королев осел в Батуми, где прожил уже довольно долго. Он взял русские имя и фамилию, у него были жена и взрослая дочь. Королев занимался акупунктурой и имел большую практику. Я услышал о нем в Ленинграде от одной знакомой, которая познакомилась с Королевым при довольно странных обстоятельствах.

Это была молодая привлекательная замужняя женщина, страдавшая от бесплодия. Она обратилась к китайцу за помощью, когда тот приехал в Ленинград на медицинскую конференцию. Королев осмотрел женщину и сказал, что может помочь ей, но лечить ее он должен не иглами, а ему нужно переспать с ней, причем сделать это следовало не тайно, а с согласия ее семьи и мужа. После нелегкого размышления семья дала добро, и процедура состоялась. Королев уехал, и через некоторое время выяснилось, что женщина беременна. Девять месяцев прошли в гаданиях, кто же родится. Родился китаец. После этого молодая мать слышать не могла о Королеве, хотя ее цель и была достигнута. Меня заинтересовала эта история, и я захотел встретиться с китайцем. Женщина дала мне его визитную карточку.

Я прилетел в Батуми рано утром. Небольшой аэропорт был пустынен, и единственный человек, прохаживающийся возле здания, был как будто китайцем, только необычно высокого роста. "Неужели в Батуми живут два китайца?" мелькнуло у меня в голове. Я хотел было подойти к нему, но передумал. У меня была визитка Королева, и я решил, что все равно позже его найду.

Из аэропорта я отправился на железнодорожный вокзал, чтобы сдать рюкзак в камеру хранения. В автоматической камере был испорчен замок, и мне никак было не закрыть дверцу. Это привлекло внимание вокзального милиционера, и он повел меня в отделение. Там меня заставили вытряхнуть все содержимое моего рюкзака на стол. Спальный мешок и палатка почему-то показались ментам подозрительными, и они начали куда-то звонить.

Вскоре появились военные. Меня посадили в джип и привезли в военную часть, огороженную колючей проволокой. Только тут до меня дошло, что Батуми был пограничным городом, и меня взяли пограничники. Меня привели в комнату для допросов, где уже ожидал гебешник в штатском. Взглянув на меня и на содержимое моего рюкзака, где лежала книжка Кастанеды на английском и карманный англо-русский словарь, он коротко бросил: "Ну, с этим ясно. Из той же группы".

Как выяснилось из допроса, в это время ловили группу перебежчиков границы. Меня раздели догола и долго прощупывали швы на одежде. Что они искали в швах, не знаю. На вопрос, зачем приехал в Батуми, я показал визитную карточку Королева и сказал, что должен получить у него медицинскую консультацию. Забрав карточку, пограничники через час притащили несчастного Королева на очную ставку со мной. К своему изумлению я узнал в нем китайца из аэропорта. Какой же я был идиот, что не подошел тогда к нему! И вот довелось встретиться в камере.

Королева взяли прямо на приеме и, ничего не объяснив, привезли в часть. Было заметно, что он нервничает. "Вы знаете этого человека?" — был задан ему классический вопрос. Убедившись в том, что я китайцу незнаком, его отпустили. Меня же продержали до вечера, поскольку послали запрос обо мне в ленинградское КГБ и полдня ждали ответа. Наконец, меня сдали на руки чину помельче, грузину. Он довез меня на машине до гостиницы и с явным сочувствием посоветовал уехать утром первым же поездом. "Если они возьмут тебя второй раз, то уже не выпустят", — сказал он.

Утром я решил все же повидаться с Королевым и приехал к нему в кабинет, который находился на окраине города. Я попросил прощения за недоразумение, на что врач замахал руками: "Ничего, ничего, бывает". Говорил он с сильным китайским акцентом. "Что ты хочешь?" — спросил он. Я сказал, что меня интересуют традиционные китайские методы лечения энергией. Королев сказал, что знает их, но обучением не занимается. "Где можно этому учиться?" спросил я. "Средняя Азия китайца есть, учат кун-фу и энергия лечить, но сначала бить будут сильно. Если выдерживать, то брать будут".

После этого Королев рассказал мне про своего учителя, которого, по его словам, учили лечению инопланетяне. По его лицу невозможно было понять, говорит он серьезно или издевается надо мной. Разговор в том же духе продолжался еще какое-то время, после чего появилась пациентка, и Королев попросил меня показать, что я умею. Я провел сеанс, который китаец одобрил, и на этом мы расстались. Каким образом он избавил мою знакомую от бесплодия, так и осталось неизвестным. Много лет спустя я узнал, что Королев перебрался в Петербург, открыл там практику, пишет книги и вернул себе свое китайское имя У Вэйсин.

Добравшись до вокзала, я сел в первый подошедший поезд и на утро оказался в Тбилиси. Город превзошел все мои ожидания. Он был гораздо теплее ("тбили" по-грузински значит "теплый"), живописнее и красивее Еревана. Многие жили в просторных домах, утопавших среди фруктовых садов, что, по ленинградским понятиям, было немыслимой роскошью. Люди на улицах запросто знакомились и звали к себе в гости. Нигде в мире я не встречал ничего похожего на грузинское гостеприимство. Тебя принимали как друга и брата, с открытой душой и настоящей, идущей от сердца щедростью.

Грузия — христианская страна, и, по-моему, одна из немногих стран, где вера не ограничивается посещением церкви и разговорами, но зримо выражается в национальном характере. Давать для грузин так же естественно, как и жить. В них чувствовались достоинство, гордость и благородство характера — плоды древней крови и старой культуры.

Я влюбился в Грузию сразу и навсегда: в ее печальные на закате горы, в монастыри, храмы и башни дивной красоты, в удивительные протяжные мелодии песен; я полюбил грузинскую еду, вино, самый воздух этой страны. Грузины необычайно музыкальны; я несколько вечеров подряд слушал, как пели простые люди после работы, сидя где-нибудь в беседке в новом микрорайоне за бутылкой вина. Грузинская семиголосная полифония — единственная в мире в своем роде, и врожденная способность грузин к многоголосному пению поистине поразительна.

Я остановился в доме Мате Джандиери — художника-монументалиста и друга Малхаса Горгадзе, у которого когда-то гостил Тоша. Мате, по советским понятиям, был сказочно богат. Он жил со своей семьей в элитном районе Тбилиси, принадлежавшем художникам и артистам. Его дом — настоящая вилла с бассейном, садом, с павлином в вольере и двумя слугами, один из которых, японец Яша, бежал когда-то из Астрахани за изнасилование дочери ректора института. Теперь Яша ошивался в богатом районе, подрабатывая, чем придется.

Более всего меня поразило то, что Мате зарабатывал деньги абстрактными монументальными фресками, в отличие, скажем, от своего соседа, весь двор которого был уставлен огромными бюстами Ленина. Богатство никак не отразилось на превосходных человеческих качествах Джандиери, — он был жизнерадостен и бескорыстно помогал многим людям.