Тень на обороте - Юлия Сергачева

и, с кряхтением взвалив на спину стол, я покинул несостоявшуюся пещеру чудес.

— Ю-у-уг! — продолжали надрываться, пока я поднимался по ступенькам, наливаясь раздражением.

Проклятый стол лавировал в извивах лестницы с грацией пьяной черепахи. Голос сверху постепенно утрачивал зловещие и потусторонние оттенки. Принадлежал он несомненно Эввару. Вот ведь принесло идиота в неурочный час.

— Что?! — злобно рявкнул я в сердцах. Уже различался плеск огней наверху и вырисовывались очертания человека, навалившегося на кромку разлома.

— …так долго не откликались, что я начал беспокоиться, — обрадовано зачастило в ответ.

Стол не вписался в очередной поворот, поддав деревянным ребром мне по затылку. Я сдавленно, но с чувством ругнулся.

— Ой, что это у вас… — изумились сверху. — Вам нужна помощь?

— А похоже, что нужна? — холодно осведомился я, ссаживая треклятую мебель под проломом и примериваясь, как стану взбираться. Под взглядом непрошеного наблюдателя трудно сохранить непринужденность. Да и три уцелевшие ноги стола внушают сомнения.

— Я подумал, что…

— Эввар, держитесь подальше от края, — перебил я. — Ступени ветхие.

Кажется, он обиделся, хотя ничего особенного я в виду не имел. Замолк, засопел и проворно отодвинулся. Теперь я различал только его громадную тень на стене. Наверное, как все упитанные люди он близко к сердцу принимал любые упоминания о весе.

Я утвердил древесную развалину на ступенях, пошатал, проверяя, и вскарабкался на пыльную столешницу. Стол надсадно застонал, осел и подломил старческие конечности как раз в тот момент, когда я оттолкнулся и прыгнул. Уцепившись за кромку, я повис, болтая ногами. Выползать пришлось по-крабьи — на животе, взмокнув, запыхавшись, и чувствуя себя на редкость глупо.

Эввар выжидающе молчал, ссутулившись на ступенях чуть выше. Я с преувеличенным вниманием приводил в порядок свой гардероб, а когда все же поднял глаза, то первым делом узрел складную лесенку, что лежала рядом с магом.

— Я хотел предложить лестницу, — проговорил Эввар, часто помаргивая из-под челки. — Но вы сказали, что помощь вам не нужна.

Ну, а я уж было подумал, что ниже падать некуда…

— Что вы здесь делаете? — угрюмо осведомился я.

— Я не слишком быстро соображаю, — Эввар своими признаниями попросту обезоруживал, не давая повода затеять ссору. — Поэтому не сразу догадался, что вы наверняка заинтересуетесь тем, что я рассказал о башне. Ну, раз вы тут живете, то вам… Я бы и сам поступил так же, если бы… — Наверное, у меня что-то изменилось в лице, потому что Эввар смутился. — То есть, я не хотел сказать, что вы…

— Тогда говорите толком, что вы сказать хотите, — все сильнее поддаваясь раздражению, сварливо перебил я. — Например то, что ваши наблюдатели в комнатах наверху доложили, что я исчез из поля зрения.

— В башне нет наблюдателей, — растерянно возразил Эввар, поднимаясь на ноги. Он стоял выше по лестнице и теперь смотрел сверху вниз. Это действовало на нервы.

— Ну, конечно.

— На башню наложено заклятие «от чужого взора» еще при постройке. Оно в камни ввязано. Чтобы шпионов отваживать.

Я испытующе уставился на собеседника. То ли он слишком уж простодушен до идиотизма, то ли обладает незаурядным актерским талантом.

— Тогда чем обязан?

— Я хотел предупредить, что там внизу уже давно ничего нет. Специально приезжали маги из Ковена на «зачистку». Ценные вещи забрали в город… — собеседник сокрушенно развел руками и виновато добавил: — Но на всякий случай я принес лестницу. Только поздно.

— Господин Эввар, — неприятным даже самому себе тоном произнес я, — позвольте вам напомнить, что пока я нахожусь здесь, эта башня является моим домом. И хотя вам, несомненно, предоставлено право вламываться сюда в любое время без стука, я бы настоятельно рекомендовал не злоупотреблять им по пустякам…

И, обогнув отпрянувшего Эввара с его лестницей, я зашагал наверх, задрав нос и стараясь не слишком громко скрипеть зубами.

Молодец! Просто блестящий отпор тому, кто всего лишь пытался помочь… А теперь попробуй то же самое, но по отношению не к безобидному Эввару, а к смертоносному Ставору.

* * *

…Над отведенными мне апартаментами есть еще один этаж. Крытая площадка предназначена для удобного расположения стрелков, как обычных, так и магических. Под высоким, остроконечным сводом на покалеченной треноге дремлет, повесив длинный нос, подзорная труба в помятом медном панцире.

Отсюда можно разглядеть окрестности. На западе — темный край Плоскодонца. А на востоке, соединяясь с владениями барона длинным мостом, находится остров Пестрых рек. Озеро внизу неподвижно. Кажется, даже воздух над ним стынет, становится ломким и подергивается морозными узорами.

Я прищурился. В глазах слегка двоится, если долго смотреть на поверхность воды. То ли усилиями магов, то ли от природы, но оно зачаровано на разрушение любых чар. Наверное, в его ледяной бездне спит немало драконов, самоуверенно пытавшихся подлететь к башне со стороны озерной глади…

На замок глазеть неприятно, лучше полюбуюсь на остров.

«…на Черноскале вы вольны перемещаться свободно на достаточно большое расстояние, — маг Ставор, наконец, чуть склонил голову и приподнял уголки губ в легком намеке на улыбку. Надо думать, выражал дружелюбие в меру возможностей своей древесной мимики. — Не сочтите оскорблением, что здесь мы вынудим вас ограничиться территорией острова Старокоронного. Думаю, так будет спокойнее для всех…»

Что ж, случалось поводок укорачивали и жестче.

Старокоронный погружался в ночь, медленно заплывая тенями. Тени набухали в расщелинах, в складках скал, меняя цвет с лиловых на густо-серые. В поселке подле замка зажигались теплые огоньки.

«…так будет спокойнее для всех…»

Надо думать, что обитателям этих домишек, оставленных на откуп Оборотню и кровникам, можно не беспокоиться.

Замок барона тоже обрызган светляками, но немного, словно долетели и тлеют случайные искры из поселка у его подножия. Изредка искорки начинают двигаться от замка вниз, или от поселка — вверх, следуя изгибам уже неразличимой в сумерках дороги.

Почтенная подзорная труба по-стариковски протестующе заскрипела, когда я потревожил ее покой. Каждая линза по краю помечена рунами «десятикрата». Я прильнул к холодному окуляру и присвистнул удовлетворенно: поселок прыгнул навстречу, щедро разворачивая плотно улицы, как купец в лавке — отрез лучшей ткани. Видно даже, как полосатая, рыжая кошка сосредоточено терзает рыбью голову на крыше сарайчика.

По улице девчонка гонит домой козу. Полная хозяйка, слегка косолапя, несет корзину, укрытую платком. Перешептывается через забор парочка юнцов. Шагает, горбясь, неказистый мужичок и вдруг распрямляется, раскрывает руки, а ему навстречу высыпает из-за забора целый выводок смеющихся детей, повисают на шее и плечах, нетерпеливо подпрыгивают вокруг.

Я отвел глаза… Близкий поселок вновь стал смутным темным пятном далеко внизу, обсыпанным безликими огнями.

Что, Оборотень? Затосковал? Мечтаешь, чтобы и тебя кто-то встретил так