Адские конструкции - Филип Рив

— Ты оттуда родом? — спросила девочка. Тео Нгони отрицательно покачал головой:

— Нет, мой дом в Загве, оседлом поселении в горах далеко на юге.

— Неужели? — подхватила Рен, стараясь разговорить его. — Там хорошо? — Мальчик молчал. Тогда попыталась зайти с другого конца. — Я и не знала, что у Зеленой Грозы есть базы в Африке. В книге профессора Пеннирояла, которую он мне дал почитать, говорится, что африканские неподвижные города не поддерживают войну.

— Так и есть. — Тео повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и взгляд его не был дружелюбным. — Я убежал из дома, добрался до ШаньТуо и вступил в Организацию юных грозовиков. Мне казалось, сражаться против варварских городов, стереть их с лица земли — благородная миссия.

— О да! — согласилась Рен. — Знаешь, я сама противница Движения.

Тео недоуменно посмотрел на нее:

— Ты же вроде та Пропащая Девчонка из затонувшего города!

— Ну да, ну да! — поспешно подтвердила Рен, злясь на себя за забывчивость. — Но Гримсби же не движется, это не движущийся город, а значит, мы с тобой союзники! Ты участвовал во многих сражениях?

— Только в одном, — ответил Тео, снова отводя взгляд.

— Попал в плен в первом же бою? Не повезло! — Рен старалась говорить сочувственным тоном, но этот насупленный, хмурый мальчишка уже выводил ее из терпения. Может быть, правда то, что она слышала о Зеленой Грозе и ее солдатах — все они оболваненные фанатики. Так или иначе ему наверняка хочется удрать с Облака-9 не меньше, чем ей, и вряд ли Тео выдаст ее ненавистным движенцам, поэтому Рен решила идти до конца и посвятить его в свой план.

Она бросила взгляд по сторонам; Пеннироял по-прежнему дремал. Остальные невольники либо тоже клевали носом, либо шептались друг с другом на краю бассейна. Ближе всех стояла Синтия и, сосредоточенно хмурясь, внимательно изучала свежий лак на ногтях.

Рен подвинулась к Тео еще ближе и прошептала:

— Я знаю способ сбежать отсюда!

Тео молчал, только чуть напрягся, и Рен приняла это за хороший знак.

— Я знаю, как завладеть воздушным кораблем! — продолжала она. — Синтия Туайт сказала мне, что ты был пилотом!

При этих словах на лице Тео даже появилось какое-то подобие улыбки.

— Синтия Туайт — дура, которая ничего не понимает!

— Точно. Но ты же умеешь управлять воздушным кораблем?

— Я не летал на воздушных кораблях. Я пилотировал стаканы.

— Стаканы? — переспросила Рен. — Что это? То же, что и воздушные корабли? То есть, я хочу сказать, основы пилотирования одни и те же… — Но Тео снова замкнулся в себе, глядя мимо нее за горизонт прищуренными глазами. — Да проснись ты! — не выдержала Рен. — Может быть, тебе нравится ходить в рабах у Пеннирояла? Разве ты не хочешь сбежать? Я-то думала, тебе просто не терпится вернуться к Зеленой Грозе!

— Я никогда не вернусь к Грозе! — с неожиданной страстью произнес Тео, повернувшись к ней всем туловищем и чуть не уронив с подноса очки. — Все это сплошная ложь — и великая война ихняя, и «Мир Снова Стал Зеленым», и вообще мой отец оказался прав — все это ложь!

— Вот как… — растерялась было Рен, но тут же нашлась: — Тогда как насчет твоего дома? Ты можешь вернуться в Загву!

Тео снова уставился куда-то вдаль, но не видел ни океана, ни неба, ни далекого берега африканского континента. Даже здесь, под дорогостоящим солнышком Облака-9, перед его глазами проносились события той жестокой схватки на Ржавых болотах. Вспышки орудийных выстрелов и горящие хвосты ракет отражались в серпантине ручьев и речушек, стремительно приближающихся к нему с каждым метром падения. Обреченный пригород посылал в эфир отчаянные призывы о помощи, а голоса товарищей Тео, падающих, как и он, в смертельном пике, восторженно выкрикивали в наушниках: «Мир Снова Стал Зеленым!» и «Смерть пангерманскому движущемуся клину!». Тогда ему казалось, что это были последние слова, какие слышал в своей жизни. Однако прошли месяцы, и вот он здесь, на другом конце света, живой и невредимый. Боги войны не дали ему умереть, чтобы он мог стоять на краю бассейна и болтать с этой худосочной белой дурочкой, которая возомнила о себе невесть что.

— Я никогда не смогу вернуться домой, — процедил Тео сквозь зубы. — Ты что, не поняла? Я ослушался отца, сбежал из дома. Мне нельзя возвращаться.

— Ладно, как угодно! — Рен пожала плечами, отошла в сторону, пока Пеннироял не проснулся и не застал их за разговором. Хорошо же, покажет она этому Тео Нгони! Она без его помощи украдет яхту мэра и сама улетит на ней в Винляндию! Неужели ей не справиться с каким-то дурацким воздушным кораблем!

В Брайтоне наступили сумерки. Вдоль пешеходных дорожек по периметру всех трех ярусов зажглись разноцветные лампочки. Праздничные гирлянды мигали и раскачивались в парках аттракционов и на пирсах для швартовки прогулочных яхт. В носовой части возвели колесо обозрения и над каждой кабинкой установили по мощному прожектору, так что оно служило одновременно для развлечения туристов и в качестве маяка, указывающего подлетающим ночью воздушным кораблям местонахождение Брайтона.

Город на всех парах шел на восток. Скоро он с трудом протиснется через узкий пролив, отделяющий Великие Охотничьи земли от Африки, и примется гордо бороздить воды Срединного моря, а затем бросит стояночные якоря для проведения фестиваля Луны. Брайтонские предприниматели рассчитывали на хороший туристический сезон. Известия о ходе охоты на Пропащих Мальчишек быстро разнеслись по птичьим дорогам, и выставленные напоказ в Аквариуме трофейные пиявки привнесут определенный воспитательный элемент в обычные развлекательные фестивальные мероприятия. Экскурсанты уже начали прибывать с небольших городков, чьи огни виднелись на берегу.

Над приземляющимися и взлетающими аэростатами в кипарисовых рощах Облака-9 начали сгущаться сумерки, а разноцветные фонарики окрасили Шатер золотыми и розовыми бликами. Сверху кружили несколько воздушных кораблей с туристами, поднявшихся с палубы Брайтона на вечернюю обзорную экскурсию. До Облака-9 чуть слышно доносились усиленные громкоговорителями голоса пилотов, рассказывающих пассажирам о достопримечательностях, однако недавно введенные повышенные меры безопасности запрещали им приближаться на короткое расстояние. Поэтому никто из экскурсантов не заметил, как в одном из куполообразных зданий Шатра открылось окошко, и оттуда выпорхнула птица, потом вылетела за паутину тросов и присоединилась к стае чаек, неотступно сопровождающей Брайтон за кормой на всем пути следования.

Птица была похожа на чайку, такая же белая, то парящая в воздухе, то проделывающая замысловатые пируэты, и все же не чайка — больше не чайка. Вместо клюва ей установили острое лезвие, а глазные проемы в черепе светились призрачным зеленым сиянием. Она поднялась над шумной стаей своих бывших сородичей и скрылась в сгущающейся ночной мгле.

Чайка летела не останавливаясь, без устали махая крыльями, а навстречу ей день сменял ночь и ночь сменяла день. Вот она оставила позади изрезанный городскими гусеницами Итальянский хребет, обогнула стороной дымы действующих вулканов Малой Азии и приземлилась на авиабазе Зеленой Грозы в горах Зиганастры. Командующая базой взглянула на шифрованное донесение, спрятанное в грудном отсеке чайки, и тихонько выругалась, увидев, кому оно адресовано. Потом вызвала сонного хирурга-механика и приказала зарядить энергетические батареи птицы.

Чайка продолжила полет сквозь завесу дыма над Ржавыми болотами, где, словно осенний гром, звучали раскаты артиллерийской перестрелки. Батальон громадных движущихся городов полз на восток, пытаясь отбить контрнаступление Зеленой Грозы. Целые здания на нижних ярусах были переделаны в тупорылые пушки. К ним по рельсам из городского брюха доставлялись огромные, невероятной взрывной мощности снаряды, и пушки выстреливали их в простирающуюся впереди болотистую местность, напичканную, по общему мнению, Сталкерами и расчетами переносных ракетных комплексов. Увертываясь от снующих во всех направлениях воздушных кораблей и пушистых белых разрывов зенитного огня, чайка некоторое время парила в восходящем потоке от передового города, несущем ее на восток, потом взмыла над полем боя и уже безостановочно замахала крыльями до самых снежных горных вершин, опоясывающих границу мира.

Небо становилось холоднее, а поверхность земли — выше. Под чайкой простиралось белое, безмолвное высокогорье, перемежающееся районами, где передвижения войск Зеленой Грозы делали горы похожими на беспокойные, суетливые муравейники. Наконец через неделю после отлета из Брайтона, в снежную звездную ночь чайка приземлилась на оконном карнизе Нефритовой пагоды и постучала клювом в замерзшее стекло.