Игра на чужом поле. 30 лет во главе разведки - Маркус Вольф

К сожалению, болезнь легких, которой страдал Астор, драматически повлияла на судьбу этих отношений, так как нам пришлось отозвать его, и это означало конец сотрудничества с Гудрун. Она шпионила из любви к нему, не из любопытства или страсти к приключениям. Но одновременно разрыв этих людей дал нам возможность использовать информацию, полученную от Гудрун, в кампании против Глобке, отставку которого в 1963 году мы несколько ускорили.

Хорошо поработал и Роланд Г., директор известного театра из Саксонии. Ему подошла бы скорее роль Дон Жуана, нежели юного Ромео. Это был высокообразованный и красивый мужчина, обладавший артистическим талантом, словом, прирожденный кандидат на выполнение той миссии, которая ему предназначалась. В 1961 году он уехал в Бонн, чтобы по нашему поручению познакомиться там с женщиной, работавшей переводчицей в штаб-квартире НАТО в Фонтенбло.

Для осуществления этой цели он вошел в роль датского журналиста по имени Кай Петерсен и говорил по-немецки с датским акцентом. Нашим “объектом” была женщина с очень подходившим именем — Маргарита, хорошенькая и ревностная католичка, благовоспитанная и робкая. Другие агенты-Ромео уже пытались сблизиться с ней — и напрасно. Но Роланд Г. не знал слова “поражение”. Ему удалось уговорить Маргариту поехать в Вену, где он явился во всем блеске галантного обожателя, одинаково комфортно чувствовавшего себя как в Музее истории искусств, так и в Пратере или на празднике молодого вина. Во время поездки он соблазнил молодую женщину и открылся ей как шпион, выдав себя за офицера датской военной разведки.

Некоторое время все шло хорошо: Маргарита снабжала своего возлюбленного секретной информацией из штаб-квартиры НАТО, которую он передавал нам. Но в один прекрасный день она заявила, что чувствует все более сильные муки совести, усугублявшиеся греховностью их связи. Наш сотрудник поразмыслил, что ему делать, посоветовался со своими связными в Карл-Маркс-Штадте и вместе с Маргаритой отправился в Ютландию. Там они дождались сотрудника нашей службы, которому пришлось овладеть датским языком специально для того, чтобы, выдав себя за военного капеллана, принять у Маргариты исповедь.

Когда нам пришлось отозвать Роланда Г. из опасения слежки за ним со стороны контрразведки, Маргарита осталась на Западе. Сначала она была готова снабжать материалом другого агента, но вскоре ее интерес к этому пропал. Как и Гудрун, женщина занималась шпионажем только ради любимого мужчины.

Если эти истории что-нибудь и доказывают, то лишь тот факт, что никого — и уж тем более ни одну женщину — нельзя против воли принудить к шпионажу. Это подтверждается и примером источника, действовавшего под псевдонимом Шнайдер, на протяжении многих лет поставлявшего нам ценную информацию из Ведомства федерального канцлера. Женщина влюбилась в нашего сотрудника, и настолько, что даже изменила свои политические убеждения. При встрече в ГДР она просила принять ее в СЕПГ. После отзыва нашего разведчика она продолжала работать для нас, но однажды в ее жизнь вошел другой мужчина, которому она во всем призналась и который уговорил ее уйти с работы, чтобы начать с ним новую жизнь. Хотя и после этого она еще раз прибыла на явку в Восточный Берлин, нам пришлось с сожалением смириться с потерей одного из лучших источников.

Меньшая удача выпала нам в работе с источником в ХДС под псевдонимом Хульда. Наш человек, действовавший под псевдонимом Реггентин, не видел иного пути для достижения цели, как только жениться на ней, но даже после заключения брака женщина продолжала сохранять лояльность к своему шефу Райнеру Барцелю и — что касается информации — оставалась по отношению к мужу обескураживающе застегнутой на все пуговицы. Когда контрразведка напала на след нашего сотрудника и пришлось спешно отзывать его из страны, для заблуждавшейся женщины настал час горького пробуждения.

В начале 60-х годов девятнадцатилетняя Герда О. познакомилась в парижской лингвистической школе “Альянс франсэз” со своим будущим мужем — Гербертом 3., офицером, занимавшим высокий пост в нашей разведке. Флирт перерос в любовь. Герберт, работавший под псевдонимом Кранц, открылся Герде, и она под псевдонимом Рита сознательно и в высшей степени эффективно начала работать на нашу службу. С 1966 года она служила в отделе “Телько” — отделе министерства иностранных дел, где расшифровывались и передавались дальше телеграммы всех западногерманских посольств.

Стиль работы в “Телько” был, мягко говоря, небрежным, а Рита была не из робкого десятка. Раз за разом она хладнокровно набивала свою объемистую сумку многометровыми телеграфными лентами и выходила из здания, не подвергаясь обыску. Когда ее на три месяца послали шифровальщицей в западногерманское посольство в Вашингтоне, мы получили неожиданную возможность быть в курсе германоамериканских отношений.

В начале 70-х годов Рита была переведена в боннскую миссию в Варшаве. Тогда и дал себя знать кризис нашего сотрудничества, отражавший, к сожалению, состояние брака Риты и Кранца. Герберту 3. пришлось остаться в Федеративной республике, а его жена познакомилась в Варшаве с западногерманским журналистом, агентом БНД, влюбилась в него и открыла ему сердце. Правда, ее симпатия к Кранцу оставалась столь сильной, что Рита позвонила ему и предупредила.

То, что случилось потом, похоже скорее на шпионский роман, нежели на сухую реальность. Герберт С., едва избежавший разоблачения, сидел у нас, Герда находилась под неусыпным наблюдением на варшавской вилле посла Федеративной республики. Мы еще надеялись, что она изменит свое решение и не вернется в Бонн, но напрасно. Мои польские коллега обещали использовать малейший шанс, чтобы воспрепятствовать отъезду Риты, однако такой шанс не представился. Когда в аэропорту появилась Рита в сопровождении посла и советника посольства вместе с двумя офицерами БНД, которым надлежало доставить ее в Бонн, к ним подошел польский офицер и предложил женщине убежище в Варшаве. Мгновение она колебалась — и это мгновение, вероятно, должно было показаться послу вечностью, — а потом покачала головой и вошла в самолет.

Случившееся не было славной страницей в истории моей службы. Рита охотно рассказала западногерманским ведомствам все, что знала о нас, и вследствие ее разоблачений Кранц оказался “засвеченным". Но, только что отозванный с Запада, во время отпуска на Черноморском побережье Болгарии он познакомился с женщиной, которая завязала с ним прочные отношения. И это несмотря на то, что нашему разведчику пришлось рассказать ей чистую правду, когда она наткнулась в иллюстрированном журнале на сообщение о процессе против Риты, а заодно и его фотографию и имя. Его новая возлюбленная, получившая псевдоним Инга, целеустремленно стала искать место в Бонне и действительно довольно быстро нашла работу в Ведомстве федерального канцлера. На протяжении ряда лет она снабжала нас информацией. В бюро к Инге относились хорошо, так как она охотно подменяла коллег, если надо было оставаться на работе вечерами. В таких случаях можно было без помех снимать копии документов для нашей службы.