Ненависть - Ким Ынджон

перца заполнял воздух в комнате. Она смутилась и опустила глаза, слабо надеясь, что ей все это приснилось.

– Что ты здесь делаешь? Мне позвонить в полицию?

Просто невероятно. Конечно, Худжун не обязан быть вежливым с ней после такого, но заявлять в полицию – это уж слишком. Девушка начала поспешно поднимать пакеты с пола, чтобы хотя бы создать видимость порядка.

Худжун раздраженно снял обувь и прошел в гостиную.

Девушка подумала о том, насколько у Худжуна железные нервы. На его месте она бы уже напугалась до смерти и уж точно не была такой спокойной. Его реакция была достойна похвалы.

– Ты что, решила переехать сюда? – спросил он Гынён, которая все еще убирала с пола пакеты. Он не отрываясь смотрел на нее.

– С чего ты так решил? – Девушка торопливо махнула рукой. – Если ты уйдешь, то и я тоже.

– Вот дуреха. Интересно ты, конечно, придумала.

– Я уйду, когда найду куда, – быстро добавила Гынён и постаралась спрятать свое краснеющее лицо.

Худжун молча посмотрел на нее, снял пальто и кинул его на диван. Затем сел на пол и прислонился спиной к дивану, положив пакет на пол.

Гынён удивленно посмотрела на него. Казалось, что такая звезда, как Худжун, и обычный пластиковый пакет несовместимы. На нем как минимум должен быть лейбл популярного бренда, например «Армани» или еще какой, или в крайнем случае логотип крупного магазина. Но увидеть у него в руках обычный черный пакет никак не ожидала.

Из пакета Худжун вынул бутылку соджу, бумажный стаканчик, жареного кальмара и токпокки, которые купил для себя. К такому повороту девушка была не готова, ее глаза округлились. Суперзвезду словно подменили.

Не говоря ни слова, Худжун открыл соджу и налил в бумажный стаканчик. Мужчина посмотрел на Гынён. Когда они встретились взглядами, девушка испуганно отвернулась, Худжун же, словно нарочно, делал все демонстративно.

– Выпьем?

Он протянул ей бутылку соджу. Девушка посмотрела на него, но ничего не ответила, и Худжун поставил бутылку. Было ощущение, что он хотел сказать что-то еще, но так и не решился.

Девушка села, но возмущение не давало ей покоя, поэтому она снова вопросительно посмотрела на него.

– С чего вдруг такой дружеский тон? – сделав усилие над собой, все же спросила она.

– Давай сегодня забудем о формальностях.

Сказав это, он отхлебнул соджу, даже не поморщившись, и, отщипнув кусочек жареного кальмара, положил оставшееся обратно.

– Значит, теперь мы разговариваем?

Девушка кивнула в знак согласия. Но нужно было провести черту с самого начала.

– Тебе ведь двадцать семь?

Худжун взглянул на Гынён. Он был неплохо осведомлен. Хотя девушка до сих пор не могла поверить в происходящее, все же вспомнила информацию, которую знала о Худжуне.

– Тебе ведь тоже двадцать семь лет?

– На самом деле это для шоу мне двадцать семь. В реальности мне двадцать восемь, поэтому, может, будешь называть меня «оппа» и забудешь про формальности?

Он оказался не так прост. Кажется, пора закопать топор войны на какое-то время. Когда Худжун заметил, что девушка угрюмо сидит и смотрит в одну точку, он улыбнулся и подлил себе соджу. Затем посмотрел на сумку с вещами девушки.

– Тебя выгнали из дома? Некуда больше пойти? – сухо спросил он, указывая на сумку.

Девушка проследила за его взглядом и спрятала глаза.

– Когда-то меня тоже выгнали из дома, тогда я бродил то тут, то там. Когда вернулся домой, то для себя решил, кем хочу стать. И вот я тут.

Девушка начала злиться, так как все давали ей советы, как быть и что делать. Ей было жаль, что она уже не в том возрасте, чтобы обретать какие-либо навыки. И сейчас она злилась на Худжуна и жалела себя.

– Если бы не ты, сейчас с моей жизнью все было бы нормально. Так что это все твоя вина! Но ты даже не извинился!

– Прости… Я прошу прощения, – все так же сухо произнес он, словно повторял заученные слова.

Гынён, которая еще минуту назад полыхала от ярости, застыла с широко открытым ртом. Оказалось, что извинения от Худжуна настолько легко получить. Несмотря на то что он извинился, девушка все равно была в гневе, но теперь оттого, как легко дались ему эти слова. В них не чувствовалось сожаление.

Он опустил голову и добавил:

– Я не знаю, что ты за человек, и боялся, что высмеешь меня. Обычно я не испытываю раскаяния, поэтому ничего не мог с собой поделать.

Хоть он и извинился, но сострадания в его словах не было.

– Ты бы сделал это снова?

Гынён была в замешательстве, но все же спросила. На что он лишь улыбнулся и кивнул головой.

– Да. Я не могу позволить, чтобы она пострадала.

Гынён вспомнила девушку в красном платье.

– Забудь. Я не позволю кому бы то ни было говорить об этом или выставлять меня дураком.

Слова Худжуна словно пронзили Гынён. Они звучали почти как угроза. Такого Худжуна нельзя было увидеть по телевизору. На мгновение у нее по телу побежали мурашки. Девушка почувствовала себя не в своей тарелке. Она почти не сомневалась, что он был жесток и по отношению к той девушке, но пытался выставить себя заботливым.

Пока Гынён внимательно смотрела на него, пытаясь понять для себя, что он за человек такой, Худжун молча осушил еще один стаканчик соджу. К токпокки он так и не притронулся. Возможно, его внутренняя суперзвезда все еще не хотела, чтобы кто-то видел, чем он ужинает.

Гынён сидела, положив руки на колени и прислонившись к подлокотнику дивана. Затем она протянула руку к пакету с токпокки, открыла их и поставила обратно на стол. Ей в какой-то момент даже стало жаль Худжуна, который при посторонних не может съесть то, что хочет.

– Угощайся. Я не ем токпокки, – не без сарказма сказал Худжун, наливая себе еще соджу.

– Так зачем купил то, что не ешь? А дети в Африке голодают, между прочим.

Худжун рассмеялся. Серьезность Гынён так рассмешила его, что в какой-то момент в уголках глаз у него появились слезинки. Неужели ее слова звучали настолько наивно? Гынён была озадачена его реакцией.

Держа одну руку на животе, он улыбнулся и тыльной стороной ладони другой руки вытер слезу, после чего снова наполнил стаканчик соджу, спрашивая себя, почему эта фраза его рассмешила. Соджу до добра не доводит.

Либо он психопат, либо садист, а возможно, и оба варианта. Внезапно Гынён представила его в кожаных леггинсах и с хлыстом в руках.

– Боже!

Девушка внезапно залилась смехом, прикрывая рот тыльной стороной ладони.