На чужой войне 2 - Ван Ваныч

невиданный для этих краёв размах. Я ещё и поспособствовал тому более, завернув несколько караванов с главной трассы. Использовал, так сказать, административный ресурс… Купцы были недовольны. Поначалу. Но узнав, что ни налогов, ни поборов с торгующих здесь не взимают- вот такой я альтруист- были весьма удивлены. В положительном плане, конечно, и по окончании мероприятия, настойчиво спрашивали о его повторении. Конечно, раз на раз не приходится, и таких условий, сложившихся ныне, может и не повториться: отсутствие поборов с крестьян и раздача земли арендаторам привели к большим урожаям, а победоносные сражения- к концентрации в одном месте значительных излишков очень ликвидного, особенно учитывая время и место, товара. Это всё вместе привело к тому, что народ остался довольным и жаждал продолжения “банкета”.

Вопрос хороший- а буду ли я здесь ещё через год, или меня сковырнут? Но, в любом случае, почему бы и не да? Потому ответил согласием: дважды в год- неделя после дня Успения Пресвятой Богородицы (15 августа) и неделя после Рождества- быть у замка Мерси ярмарке. И полностью бесплатной. Интересно, а если меня уже не будет- сколько времени просуществует подобное торжище? Зная жадность власть имущих, предположу, что недолго. Но всё равно- пусть будет, — взамен разрушению должно приходить время созидания…

А в последний день ярмарки меня снова навестил Исаак. Он просил у меня гарантий, что Турню не отдадут на поток и разграбление- едва он поспособствует его взятию.

— Посмотри вокруг, купец, — я даже показательно развёл руками, — где ты видишь разрушение и грабёж. Ныне на этой земле царит благодать, а люди вполне довольны. Какие же тебе ещё нужны доказательства? Вот тебе моё последнее слово: буде горожане откроют ворота добровольно, ни один из них не будет не то что убит, но даже ограблен. Не будут повышены налоги, не будет дополнительных поборов, и город станет процветать и богатеть не хуже других моих владений. И на этом достаточно… А теперь ступай и помни- когда я подойду к воротам города, они должны быть открыты, — иначе… Старик склонился в прощальном поклоне и отчалил. Надеюсь, он примет правильное решение, и мне не придётся прибегать к обещанному…

“А Рыжий заслужил свою премию”,- подумал я, задрав голову в ночное небо, на котором в этот поздний час расцветали букеты до боли знакомого салюта. Когда-то я под такие вспышки употреблял горькую в одиночестве, думая, что уже всё кончено- ан вон оно как обернулось. Перевёл взгляд на забитые народом стены замка и поле перед ним, на их радостные лица, услышал восторг в исторгнутых криках- да, это Рождество не забудется никогда… По меркам двадцатого века, и позже, то, что я ныне наблюдаю- всего лишь бледная копия, но для неизбалованных подобными зрелищами- я покосился на проснувшее детство на лице Марго- это лучшее из увиденного. И, пожалуй, сродни чуду…

Чтобы получилось как надо пришлось помучаться самому (оказывается, и я не всё знаю, и в этом деле тоже есть свои хитрости) и помучать нашего изобретателя, которого соблазнил обещанием более не препятствовать его химическим изысканиям- хотя мог и просто приказать, но мне нужна была мотивация, — и вот результат. Теперь придётся ещё где-то строить лабораторию для Франсуа, и подальше от людей. В противном случае, может так случиться, что ядрён-батон появится случайным образом и с, соответствующими для нас, последствиями. Последнее- шутка, но меня до сих пор дрожь пробирает, когда я вспомню его предыдущие эксперименты…

К сожалению, фейерверк продлился недолго- пару минут всего- ввиду хронической нехватки пороха. Выделил, можно сказать, от души оторвал. А ведь была мысль на основе только что полученных результатов попробовать и на ракеты замахнуться. Однако, жаба квакнула, представив сколько и чего потребуется, и… в этот раз я с ней полностью согласился- не время…

Но и увиденного присутствующим хватит для разговоров на всю оставшуюся жизнь, а ведь были ещё и наряженная ёлка, и подарки- небольшие, вроде заколки для дамы или поясов- для моих соратников, и- что больше всего удивило окружающих- деревянные игрушки для детей слуг, — специально заморочился заказать у местных мастеров. “Как же так”,- прочитал я в растерянном взгляде благородной дамы де Люньи. А вот так- устал я что-то подстраиваться под сословные заморочки, — надо себе хоть небольшой отдых от них устраивать. Знаю, потом будут вопросы- а почему, зачем, ведь это же… и сто процентов не оценят- да плевать, я для себя, для своей души делаю…

Были и другие забавы- я предчувствуя, что нескоро такое повторится, отрывался на полную катушку: построил горку- удивительно, но до такого здесь ещё не додумались- и крики оттуда не смолкали и днём и ночью; соорудил снежную крепость, немедленно оккупированную галдящими рутьерами.

Должен сказать, что нынче зима во Франции выдалась снежной и морозной. С холодами за сорок-такого я здесь ещё не припомню. И не только я… Однако же, даже и природные катаклизмы не стали преградой на стремлении народа к празднику. Марго пристрастилась к катанию с горки: я заказал мощные сани, как из фильмов про Деда Мороза- и такие же нарядные- и мы, прижавшись поплотнее, летели с кручи, поднимая в воздух тучи снега. Марго визжала, я по-удалому кричал, — оба были в восторге. Надо сказать, непросто было её подвигнуть на подобный шаг, да ещё обнявшись, лишь мои уверения, что такие забавы на Востоке обычное дело, а главное- самый первый раз и непередаваемые ощущения полёта, испытанные ею, — и теперь невозможно было оторвать. Порозовевшие щёчки, горящие глаза, взволнованное дыхание- она была прекрасна в такие мгновения. И отличные дни сменялись превосходными ночами- я на некоторое время, потеряв ощущение времени, предался празднику. Но, увы, недолго…

Однажды утром, под самый Новый год, который в нынешних условиях никто не отмечает, в мои покои, превращенные, по сути, в кабинет- ибо ночи проводил в покоях дамы де Люньи- постучал Жак Борода. Почему прозвали этого разговорчивого и весёлого брюнета подобным образом становилось понятно любому, первый раз его увидевшего- эта деталь бросалась в глаза своей ухоженностью и косичками. Ну, вот так выражалось у Жака тяга к прекрасному, могут же у человека быть некоторые слабости?

Жак был в составе баронского отряда, и в числе тех, кому посчастливилось выжить после Бринье- то есть он стоял ещё у истоков создания нашей компании. И ещё тогда запомнился, как весьма коммуникабельный человек. Если что-то требуется разузнать, то нет для этого дела лучшего исполнителя. Но, одновременно с этим, за ним не замечалось тяги к пустопорожней болтовне…

К чему