Пожиратели миров. 7 том - Кирико Кири

будто живой, этот линкор, — произношу я, когда мы всё же находим путь дальше.

— Он не может быть живым, — не соглашается Зигфрид.

— Кое-кто с тобой бы не согласился.

— Там речь идёт о духах, а ты, насколько понял, говоришь, что это сам по себе живой корабль.

— Да. Не похоже это ни на каких духов, если честно.

Но это место помимо всего прочего имело ещё и чувство юмора.

Мы остановились на развилке, где коридор вёл влево и вправо. Здесь сохранились таблички, и если левый коридор вёл к системе перезарядки бортовых орудий, то правый, по идее, должен был вывести нас к мостику. Только под табличкой было написано кровью «смерть».

— Остроумно, — хмыкнул я.

Коридор, что вёл к мостику, был погружен в кромешный мрак, и что нас ждало дальше, было не разглядеть. Если только у тебя нет визоров.

Включив их, я бросил взгляд на то, что нас поджидало впереди.

Дальше по коридору прямо по центру в метрах шестидесяти от нас затаилось что-то. У меня не хватит слов описать, как это выглядело, но если кратко — мясистая туша, которая сделана из сплавленных вместе людей. Она смотрела на нас из тьмы, разевая кровавую пасть, словно зевая. Скорее всего, это должно было стать для нас неприятным сюрпризом, когда бы мы вошли во тьму.

— Грог, ты ведь брал гранатомёт?

— Да?

— Дай, пожалуйста, — протянул я руку.

Тот представлял из себя обычную трубу с пистолетной рукоятью и прикладом. Простая конструкция, высокая надёжность, простота в использовании — даже по прошествии стольких лет ему ещё не нашли замены.

Я прикладываю приклад к плечу и прицеливаюсь. В последний момент существо впереди будто что-то почувствовало и раскрыло пасть, когда я нажимаю спусковой крючок.

Раздаётся негромкий хлопок, и ракета со свистом улетает во тьму, освещая коридор реактивной струёй, раскручиваясь по ходу движения. Она залетает ровно в пасть существу, после чего раздаётся глухой взрыв. То, что было дальше, раздувается, как шар, и лопается, разбрызгивая по округе кровь с ошмётками тел.

— Готово, — возвращаю я ему гранатомёт. — Двигаемся.

И мы входим в тёмный коридор.

Существо, которое я убил, представляло из себя переплетение человеческих тел, которые сплавились вместе, обмотанные колючей проволокой для прочности конструкции. Просто большая масса, которую слепили из того, что было.

— Знаешь, на что напоминает? — Грог окидывает взглядом тушу.

— Мясо?

— Да.

Мясо было порождением демонов, только созданное из человеческих тел. Их можно было встретить на планетах, которые посетили демоны. Мерзкие создания. Только в отличие от того, что мы видим сейчас перед собой, оно ещё и видоизменялось. Было больше похоже на единый организм, на отдельное существо, когда здесь это просто сросшиеся тела.

Добраться до мостика было ещё той задачей. Коридоры, по которым мы должны были пройти, исчезали, лестницы становились комнатами или шахтами. Корабль перестраивался на глазах.

— Может он изменяет реальность? — высказал я свою мысль, когда мы не нашли нужного коридора.

— Реальность? — бросил на меня взгляд Грог.

— Да. Что, если он напитался энергии там, в другом месте, и теперь сам по себе аномалия? Например, взять экипаж. Та же Лайла Симс, что пропала два года до того, как он оказался здесь. Она и часть могли исчезнуть ещё то время, когда линкор сделал прыжок хрен знает куда, остальные при прыжке сюда. Но в действительности они не исчезли. То, что мы их не видим, не значит, что их нет. Они просто потеряны в реальности этого корабля.

— Тогда не в другой реальности, а в другом измерении этой же реальности, — поправил Зигфрид.

— Я не понял ни слова, — пожаловался Грог.

— Пространственная аномалия, — произнёс Зигфрид. — Пространство, которое имеет дополнительные или другие измерения. Я не имел дело с ней, о таком даже сведений мало, так как мало кому удаётся выбраться из неё. Если это так, то те вещи, что мы видели и видим сейчас — это что-то типа проявлений иного измерения.

— В плане?

— Есть четыре измерения, высота, ширина, длина и время. Мы ориентируемся по ним, они являются основой нашей галактики. Основой мироздания. Но это не значит, что так везде. Могут быть другие измерения реальности помимо четырёх.

— Какие?

— Любые. Такие, что наше воображение не будет способно это принять. Которые невозможно осмыслить или измерить обычной физикой. Может быть так, что маленькие комнаты внутри будут большими, что верх и низ будут одним и тем же. Что время, прошлое и настоящее — это одно и то же. Парадоксы, которые невозможно объяснить логически, но которые существуют. Если корабль побывал за границами галактики, он мог принести внутри себя одно из таких измерений, новых, не свойственных нашей реальности, и мы сейчас это наблюдаем.

— Тогда кто этим управляет?

— Кто управляет хаосом? — последовал встречный вопрос от Зигфрида.

— Боги хаоса?

— Никто. Хаос просто есть и боги — одна из его составляющих, не более. Если этот линкор захватил частицу измерения, то тогда это имеет смысл.

— А что за измерение?

— Не думаю, что мы хотим это выяснять, — ответил я и указал вперёд. — Вон тот мост, через что он?

— Технический коридор от реактора куда-то, — Грог сверился с картой.

— Куда-то?

— Не знаю. Но это технический коридор. По нему идут основные системы: трубопровод, кабеля и так далее. За ним будет лестница наверх к мостику через служебные помещения техников.

Мы вышли в какую-то техническую расщелину, между стенами которой пролегал мост. Здесь действительно шли силовые кабели и трубы, которых, чтобы обхватить, потребуемся мы трое.

Я бывал не раз на линкорах, но такие громадные силовые кабели видел в первый раз. Пропускная способность таких махин должна быть чудовищной, и возникает логичный вопрос — для чего требуется столько энергии? Что конкретно потребляет столько энергии, что для этого потребовалось проводить их? Точно не главное оружие в носу, те и то меньше потребляют.

Этот корабль вызывает много вопросов, но ни одного ответа не даёт. Мощная радиостанция, нехарактерная для него, кабеля, что должны питать энергией что-то поистине мощное, странные искажения реальности…

Я делаю шаг вперёд и возникает стойкое ощущение, что нахожусь где-то над бездной. Дна не видно, как и не видно верха. Просто мост, зависший над ничем.

По очереди мы быстро проходим по нему,