Время больших побед - Борис Царегородцев

– У кого какие соображения? Куда мы опять попали?

– Да ничего такого, что можно логически объяснить, на ум не приходит, – проговорил Пономарёв. – Шли, все было нормально, на экранах на много миль все чисто. И тут – раз, и мы как муха влипли.

– У меня поначалу создалось такое впечатление, – начал Малышев, – что нас захватило мощное магнитное поле или устройство, похожее на луч, это как в фантастических фильмах про космос. Из-за того, что мы остановились резко, как при экстренном торможении автомобиля, но не моментально, как об стену.

– Но откуда здесь такое магнитное поле?

– В чем дело, что случилось? – спросил входящий в центральный отсек Кочетков.

За Кочетковым показался Виноградов.

– Мы пока сами не поняли, что происходит. Но подводная лодка попала во что-то, что нас крепко держит, – ответил я.

– А может, это противолодочные сети, – выдвинул версию Виноградов.

– Нет такой противолодочной сети, чтобы остановить такую большую по массе подлодку, как наша, – ответил Петрович. – А если и есть, кто ее будет ставить посреди моря, в двадцати милях от берега, на двухсотпятидесятиметровой глубине.

– Тогда что нас не пускает? А на какой сейчас мы глубине?

– Приборы застыли на ста семнадцати метрах.

– А задний ход пробовали дать?

– Да все мы пробовали, ничего не помогает. Влипли основательно.

– Я предлагаю подождать некоторое время, и посмотрим, что будет происходить дальше. Кто помнит, как происходил наш первый перенос?

– Но тогда лодка просто слегка притормозила, а потом начала быстро всплывать.

– Да, только притормозила, и мы очутились в прошлом, нас откинуло на семьдесят лет назад.

– Михаил Петрович, так вы что думаете, мы возвращаемся в свое время? А что тогда мы будем говорить, куда подевали весь боеприпас? Ладно ракеты со спецбоеголовками на месте остались, а то огребли бы по полной и сели бы надолго. Еще спросят у нас, куда делось двадцать человек из экипажа и откуда взялись двадцать два человека, – высказался наш комиссар.

– Григорьич, нам бы вернуться, а что будем говорить, это на месте решим, не впадай в крайность. Ведь нас может забросить и куда-то подальше в прошлое, а может, и в далекое будущее.

– Это вы серьезно?

– Я ничего не утверждаю, раз нас забросило сюда один раз, так почему не может забросить еще куда-либо, в том числе и в свое время, или, скажем, лет на пятьсот назад, или настолько же вперед.

Если подумать, то тут на севере мы свою миссию выполнили, фашистский флот уничтожили. Север страны наши войска на целый год раньше освободили. Да и наши специалисты, что остались там, помогут разобраться с кое-чем на несколько лет раньше. Война тоже должна по-другому закончиться. Так что мы свою миссию выполнили.

– Товарищ командир, что-то происходит. Лодка медленно всплывает.

– Включить видеообзор.

На экране монитора показалось море, лодка находилась в чистой воде, и ее ничто не удерживало.

– На ГАКе, включить круговой обзор, осмотреться вокруг и доложить.

Через некоторое время пришел ответ.

– Товарищ командир, все чисто, никаких шумов не прослушивается, никаких объектов не наблюдается.

И тут меня что-то дернуло проверить эхолотом глубину под лодкой.

– Тащ командир, – раздался взволнованный голос, – четыреста метров.

Не поверите, но я почему-то так и предполагал, что последует именно такой ответ, а не тот, что надеялись услышать все.

– Но здесь не должно быть так глубоко, – воскликнул наш штурман.

А подлодка тем временем сама собой медленно всплывала к поверхности океана.

– Это что же получается, нас опять куда-то забросило? – констатировал Петрович.

– Похоже на то, – ответил я.

В этот момент в центральный вошел Сан Саныч, видит наши озабоченные лица, задранные к подволоку, будто все разглядывают трещину, через которую сейчас в отсек хлынет вода.

– Эй, народ, что тут у вас происходит, что там, опять кто-то из наших собирается бомбить?

– А ты где был, что ничего не знаешь?

– Да спал я. А потом какая-то тишина, я и проснулся. Почувствовал, что лодка всплывает, пошел сюда разузнать, в чем дело. По дороге встретил парочку матросиков из местного пополнения, но они вроде не в себе. Какую-то чушь несли про то, что мы застряли в чем-то. Так в чем дело, кто-то может вразумительно рассказать?

– Саныч, сейчас под перископ всплывем, глянем на окружающий мир, вот тогда и поговорим.

Подъем лодки прекратился где-то за полста метров до поверхности.

– Всплываем на перископную глубину.

Лодка дала ход, рули на всплытие. И вот она движется на перископной, с выставленными выдвижными устройствами. Сканируем все вокруг себя. То, что мы пока узнали, обрадовало только на пятьдесят процентов. На много миль вокруг нас океан девственно чист, ни кораблей, ни самолетов. Это уже хорошо. Но не порадовало то, что и земли на много миль вокруг не видно.

До этого случая мы находились всего в каких-то пятнадцати милях от полуострова Рыбачий. Еще одна неприятность – в эфире стоял только один атмосферный шум на всех частотах и больше ничего, абсолютно ничего.

Но это ничто по сравнению с тем, что нам объявили Сан Саныч и Мамай, – мы опять в Атлантике. И черт бы его побрал, кто это опять сотворил с нами.

На этот раз мы быстрее выяснили, куда попали, поскольку над нами светили звезды. С помощью астронавигационной системы определились, в какую точку океана нас забросило.

– Ну что вам сказать, мы опять влипли. Куда на этот раз нас перебросило, вперед или назад, мы пока не выяснили. Пока точно знаем, мы опять в Атлантике, примерно в сотне милях южнее островов Гаити и Ямайка. Вокруг ни кораблей, ни самолетов. Эфир тоже молчит. Я предлагаю в первую очередь подойти к ямайскому берегу, он немного ближе, и глянуть, что к чему. А там уж сориентируемся.

– Давайте сразу пойдем на север, там и разберемся, – чуть ли не ультиматум выдвинул Кочетков.

– Товарищ полковник, рассудите, до дома отсюда десять тысяч километров, а до Ямайки двести километров, и это как раз по пути домой. Так куда мы быстрее доберемся, до острова или до дому? Чтобы понять, в какой век нас забросило.

– А сейчас можно предположить, куда нас выбросило, в прошлое или будущее?

– Мы не в двадцатом веке – это точно, иначе мы что-то да поймали бы в эфире, но он чист. Остается предположить, что мы провалились еще глубже в прошлое.

– А как же будущее? Мы что, туда не могли, что ли, попасть?

– Вполне могли, но тогда обязательно бы что-то услышали в эфире.

– Товарищ командир, может, в будущем придумали другой принцип передачи.

– Не исключаю. Но если это будущее, то засекли бы корабли, самолеты и другие средства передвижения, ибо находимся недалеко от американского побережья. А тут всегда интенсивное движение. Его нет, Дима.

– А вдруг случилось то, чего все время опасались, и кто-то первым нажал кнопку.

– И это тоже не исключено. Надо замерить радиационный фон, если он завышен, то земле настал пи… Тогда я не знаю, зачем нас сюда перебросило.

– Возможно, кого-то спасти.

– А где его тогда искать, чтобы спасти, в какой точке земли или океана?

– Если мы здесь, значит, он или они тоже должны быть где-то. Может, в первый раз мы просто не добрались до нужной точки, и нас выкинуло не в том времени.

– Ну, Дима, ты и выдвинул гипотезу, я тебя уверяю, это не так и мы сейчас где-то в прошлом. Очутились в этом месте только из-за того, что рядом этот долбаный Бермудский треугольник со своей аномалией. Осталось выяснить, в каком мы веке очутились. Будем считать, что нас выкинуло в период где-то до 1880 года. Когда начались опыты с передачей радиосигнала на расстоянии, про это у нас Ухов должен знать. Я бы предпочел, чтобы нас забросило подальше.

– Это зачем же так далеко? – удивился Виноградов.

– Чем дальше в прошлое, тем лучше, больше точек, где бы мы могли воздействовать на события, чтобы в будущем произошли более масштабные изменения. Дима, прокладывай курс на Ямайку, только не забывай, что у нас не точное исчисление, чтобы на острова перед Ямайкой не выскочить. Идем половину пути под водой, потом всплываем.

Через три часа мы всплыли, над океаном начинался рассвет, солнце взошло, где ему и положено – на востоке. По-прежнему вокруг нас ничего и никого. В эфире тоже тишина, радиационный фон даже чуть меньше, чем в нашем времени. Что и требовалось доказать, мы провалились куда-то в прошлое планеты. Мы медленно двигались на север по вполне спокойному морю. Было тепло, но не жарко, и определить, какой сейчас месяц года, затруднительно. Разброс – от начала августа до конца октября. Все же мы находились в тропиках, а здесь почти круглый год тепло. Слева показался небольшой остров. Должно быть, один из островов архипелага Морант-Кис. Сколько мы ни всматривались, кроме пальм и зарослей кустарника ничего не увидели. Надо бы выслать людей, чтобы глянули, что и кто на этом острове обитает.