Наследники Ваньки Каина - Валентин Саввич Пикуль

вздымалась от дыхания. Глаза его с ленивым любопытством оглядывали присутствующих. Клыч, не отрываясь, смотрел на него, шевеля ноздрями. Потапыч, положив голову на руки, плакал. Селезнев двигал желваками на крутых скулах.

Вошла Аграфена. Бритый посмотрел на нее, она поклонилась.

— Здравствуйте, Алексей Иваныч… Уж вы извините, коли что не так…

Он дернул бритым черепом, сказал придушенно:

— Дура! — Потом прикрыл тяжелыми веками глаза. — Ладно. Запишите в протоколе: даю чистосердечные показания.

Клейн дернул верхней губой, стиснул зубы.

С какой целью вами похищен Шварц?

Камушки вез, — дорогие камушки. И знал много. От него про всех нэпачей в городе мы узнали… Запишите, гражданин начальник, что собственность государства мы ни разу не тревожили. Только частников.

Почему ви не уехали сразу, а вернулись в город? Не знали, что ми за вами охотимся?

— Знали, как же. — Кот помолчал, потом солидно объяснил — Имущество хотели припрятать. Не пропадать же… Сколько лет работаем. — Убийство и грабеж — это вы называете работой? Кот прищурился:

У кого какое понятие. Вы у богатеев все в государственном масштабе грабили, я в личном.

Теорию даже подвел, — с ненавистью прошептал Стас.

Клейн взглядом остановил его.

— Почему вы всегда всех, кто присутствовал при грабеже, убивали? Из принципа, что ли?

Да какой принцип… Языки ж — они длинные. Вот и укорачивал.

Значит, из-за имущества остались в городе? — продолжал допрос Клейн.

Из-за него, — подтвердил Кот, — да и не думали мы, что так быстро вы нас загребете. Губана сразу не расколешь. И знал он мало. А где хаза — совсем не знал. А когда Красавец сказал, что дочка Клембовских тут бродит, я сразу так и раскумекал: берут на живца. Послал Красавца следить, а сам вылез к линии поглядеть: может, уже оцепление, облава. Вижу, нет. Тогда и сам пошел.

Не могли поручить кому-нибудь другому?

Сам все делаю, — пояснил Кот и положил на стол короткопалую широкую руку. — На людей полагаться по нонешним временам нешто можно?

А как вы напали на Климова?

Обежал все Горны, думаю, где ж они, не иначе, на прудах. Красавец-то… Он без какогось кренделя отродясь не может. Топить удумал. Вылажу на бугор, а там пальба. Смотрю, а девки у самой воды, отпятил их туда Красавец-то, а энтот ваш Красавца подвалил… И запишите, гражданин начальник не я первый, а он меня в дых дурехой двинул. А потом сюда — вот они, знаки. — Кот наклонил черен, чтоб всем была видна подсохшая рана на черепе. — Будь другой кто, свободно бы ухайдакал. Хорошо кость у меня плотная… Так что я его пырнул в порядке самообороны. — Он замолчал и оглядел всех спокойными глазами. — Пущай суд учтет.

Суд учтет, — сказал Клыч. — Суд все учтет. Но хоть тебе и дадут «вышку», а даже если и сотню таких, как ты, отправить с тобой вместе, все равно это Климова нашего не окупит.

Алексей Иваныч, аблаката нанять можно? — спросила, утирая рот, Аграфена.

Был солнечный день в конце мая. Над прудами, затененными заборами, колобродил ветер, морщиня темную, бутылочного оттенка водную толщу. Высокая молодая женщина в черном платье с раскинутыми по плечам темными волосами поднялась на холм. Впереди лежала безлюдная после недавней облавы пустыня Горнов. Почти на самой вершине холма, у небольшого, вытянутого вдоль бугорка, работал, взрыхляя землю, щуплый светловолосый паренек.

Женщина, неслышно ступая по траве, подошла почти вплотную к нему. У светловолосого было отчаянно-упрямое выражение лица.

— Нет, Витя, — бормотал он, зарывая в землю семена, — не лютики над тобой зашумят, а розы. Ослушался я тебя. Ослушался. — Он резко оглянулся и увидел женщину. На лице у него мелькнуло выражение неприязни, он отвел взгляд — Вам тут чего? — спросил он, глядя мимо нее. — Пришли отмаливать? Так поздно…

Василий Веденеев

Дальше живут драконы

Часть первая

ПРАВИЛА ИГРЫ

Глава 1

Аркадий Андреевич Лыков считал себя типичным москвичом, хотя родился и вырос в маленьком городишке далеко от столицы. Поступив в московский вуз, он вскоре обзавелся семьей, прописался у жены, а устроившись после окончания учебы в НИИ, без сожаления расстался с супругой. Тем более что и она искренне желала этого, надеясь подыскать более достойного, с ее точки зрения, спутника жизни. В результате развода и удачного размена жилой площади, у Лыкова появилась небольшая однокомнатная квартирка в блочной пятиэтажке.

Здоровье пока еще ни разу не подводило, и будущее представлялось обязательно счастливым. Впереди Лыков видел несколько вариантов достижения заветного благосостояния. Первый был достаточно тернист, требовал подготовки кандидатской диссертации и значительно осложнялся длинной негласной очередью на защиту, установленной руководством лаборатории. Да и написать «дисер» не так-то просто: сколько сил уйдет, пока в бухгалтерии тебе начнут начислять заветные «кандидатские» проценты.

Второй вариант тоже требовал усилий, но иного свойства — подыскать богатую невесту и вступить в более удачный брак. Однако подходящие невесты на улице не валялись, а чтобы добиться расположения состоятельных родителей возможной избранницы, необходим соответствующий антураж в виде цветов, подарков и респектабельный внешний вид. Поэтому Лыков постоянно искал приработка — не пыльного, но денежного. Так, судьба свела его с неким Витей Жедем, работавшим на пункте приема стеклотары, и Олегом Кисловым, имевшим возможность договориться насчет грузового автомобиля.

Их отношения окрепли после того, как Аркадий между делом рассказал об одном, уехавшим на отдых, знакомом — человеке не бедном, имеющим денежки и импортную технику. Жедь, подумав, предложил наведаться на квартиру к знакомому в период его отсутствия. Аркадий отказался, но, где живет знакомый, объяснил и потом получил от Витька долю — плотную пачечку хрустящих двадцатипятирублевок. Долго не отпускал страх, но обошлось, и Аркадий решил — уж если рисковать, занимаясь подобными вещами,