Королевство лунного света - Джози Литтон

– Никогда не видел ничего подобного, – тихо сказал Ройс. В его голосе звучало глубокое уважение. Он понял, что находится в храме знаний.

– То, что вы здесь видите, – сказала Кассандра, – лишь малая часть всего собрания книг. Под землей хранится гораздо больше.

– А те книги можно будет посмотреть? Она кивнула в ответ:

– Именно туда мы сейчас и пойдем. Записи о твоем предке, которые тебя интересуют, должны быть где-то на одном из нижних уровней.

Она повела Ройса к двери, расположенной между высокими стеллажами. За ней оказалась каменная винтовая лестница, уводившая вниз. Где-то наверху окошки пропускали свет, однако воздух, становившийся все холоднее, ясно указывал на то, что они находятся под землей.

Вскоре они оказались в большой комнате, заполненной бесконечными рядами стеллажей. Узнав, что их интересовало, библиотекарь дал им лампу и рассказал, откуда начать поиски. Пришлось идти мимо полок с книгами около пяти минут, прежде чем они нашли необходимый отдел.

– Все это абсолютно непостижимо, – сказал Ройс, устанавливая лампу на ближайшей подставке, и покачал головой в изумлении: – Прошу прощения за такую постановку вопроса, но вы что, ничего никогда не выбрасываете?

Кассандра лишь мягко рассмеялась. Она достала маленький томик в кожаном переплете с одной из полок и начала перелистывать страницы.

– «Весной 2594 года, после катаклизма, неожиданно началась ужасная буря… нашли зенокса, отчаянно цеплявшегося за мачту разбившегося судна… его отвели сначала в дом рыбака Горацио, а потом во дворец…»

– Год 2594-й, – повторил Ройс, – какой год это будет по христианскому календарю?

– Я думаю, 1100-й нашей эры. Это может быть он… вот послушай… «Зенокс оправился от ран… он рассказывал о великих сражениях за святые места на Европейском континенте… свой дом он называл…» – она резко повернулась к нему, – переводится как «соколиная крепость»!

– Хоукфорт, форт сокола! – воскликнул Ройс. Он был так же взволнован, как и она сама. – Есть что-нибудь еще? Что с ним дальше случилось?

Кассандра пробежала глазами несколько страниц и кивнула:

– Тут много написано. – Она протянула ему книгу. – Может, захочешь сам почитать, один? Можно взять книги из библиотеки, если только пообещаешь бережно с ними обращаться.

Он повертел томик в руках, рассматривая:

– С удовольствием возьму. В нашей библиотеке в Хоукфорте есть несколько старинных книг, я знаю, как с ними нужно обращаться.

– Ну, эта еще не очень старая, ей не более восьми веков. Если хочешь увидеть по-настоящему древние книги… вообще-то, это даже свитки… нужно забраться гораздо дальше.

– Да нет, не нужно. Я думаю, пока мне вполне хватит и этого, – указал он на книгу. – Может, в другой раз.

– Может быть, – сказала она, не желая думать о будущем. Значение имел лишь настоящий момент. В библиотеке было так тихо! Лампа отбрасывали тени, то скрывая, то освещая лицо Ройса. До ее сознания вдруг дошло, что они остались наедине. – Нужно идти, – тихо сказала Кассандра.

Он протянул руку и погладил ее по плечу:

– Почему?

– Потому что… тебе нужно отдохнуть перед Играми.

– Я хорошо отдохнул. Почему ты так нервничаешь?

– Я не нервничаю.

– Лишь мгновение назад у тебя комок стоял в горле… вот здесь.

Кончиком пальца он коснулся ее шеи, там, где пульсировала жилка. Дотронулся и не стал убирать руку.

– Не надо, – сказала она и хотела было отодвинуться, но почему-то не смогла.

Он сразу убрал руку.

– Ладно. Но ты не ответила на мой вопрос. В Лондоне, когда я тебя поцеловал, ты так не переживала.

– Нам не следовало этого делать.

– Но ты позволила мне.

– Я просто… потеряла голову.

– Потеряла голову?

– Ну да… Что, у тебя никогда не было подобных ощущений?

– Да, – сказал он очень нежно, – я знаю, о чем ты говоришь, знаю, как теряют голову. И именно так я сейчас себя чувствую.

Он наклонился к ней, медленно, как бы что-то обдумывая. Она понимала, что именно он собирается сделать, – и у нее все еще было время, чтобы остановить его.

Но руки ее безвольно опустились, и, казалось, она была просто не в состоянии пошевелиться… или даже вздохнуть… или сделать хоть что-то еще… могла только ждать, пока…

Прикосновение его губ лишило ее остатков самообладания. Она застонала и приникла к нему, принимая его жар… принимая, отбирая… и даря свой. Его прикосновение, вкус его губ заполнили ее целиком. Он прижался к ней грудью и бедрами, крепко обнял сильными руками, она чувствовала всю его мощь и силу, которых так жаждала, и поняла, что не может больше сопротивляться этому.

Но она должна! В уголке сознания, словно немеркнущий огонек, ни на секунду не оставляла ее мысль о том, что она не имеет права следовать велению сердца. Она должна была – вынуждена! – помнить, что долг превыше всего.

Что-то вдруг заныло в груди, где-то глубоко внутри разгоралось жидкое пламя, пульсировало согласно собственным законам, она была готова принять его. И было бы так просто…

Задыхаясь, Кассандра вырвалась из его объятий. Это причинило ей боль, пронзившую все тело. Она сдержала слезы, на секунду взглянула в его горящие глаза и прибегла к единственной своей защите, к правде.

– Я… – сказала она и услышала, как дрожит ее голос. – Я, – еще раз начала она, на этот раз тверже, – не имею права этого делать.

Она увидела в его глазах боль, отразившую ее собственную, и едва не кинулась к нему. Лишь огромным усилием воли она смогла подавить этот порыв.

Они стояли в круге света лампы, окруженные старинными книгами об истории страны, ради спасения которой она вскоре отдаст свою жизнь. Отдаст… скорее всего уже очень скоро. Видения были очень четкими. Как-то, каким-то образом ее смерть спасет Акору. Пусть так и будет. Никогда, даже на долю секунды, она не задумывалась о том, чтобы уклониться от исполнения своего долга. Но, видит Бог, соблазн поступить иначе был так близко – в этих золотых отблесках его глаз!

Поскольку у них была только одна лампа и она не могла оставить его в темноте, Кассандра ушла одна. Далеко впереди, там, где был стол библиотекаря, мерцал крохотный огонек. Не обращая внимания на слезы, обжигавшие лицо, она направилась туда.

Во время ужина Ройс все время молчал. Он отведал понемногу разных кушаний, выпил чуть-чуть превосходного вина, послушал разговоры – за столом собрались Атрей, Джоанна, другие члены семьи и друзья, – но сам практически ничего не говорил. Кассандры не было. Слуга передал, что она нездорова. Елена хотела пойти к ней, но она отказалась, сказав, что в этом нет необходимости.

Что, черт побери, было не так? Что могло помешать им проявить свои чувства?