Обнажённый экстаз (ЛП) - Ларисса Айон

При любых других обстоятельствах Син, возможно, присмотрелась бы к нему. Обычно мужчины в униформе не оказывали на неё воздействия, но Конэлл был чертовски привлекателен в своём медицинском костюме. Начиная от чёрной водолазки, видневшейся из-под чёрной медицинской рубашки, до плотно облегающих ноги брюк и огромных военных ботинок. Он был самим совершенством. Что-то подсказывало Син, что он так же безупречен в своей работе, как, впрочем... и во всём.

– Почему ты здесь? – спросила она, не потрудившись скрыть раздражение.

Конэлл приподнял бровь:

– Я здесь работаю.

Ага, точно. Но увидев её здесь, он совсем не расстроился, как тогда на парковке.

– И?

Мягкая улыбка осветила его лицо, обнажив сексуальные клыки.

– И, может быть, я надеялся найти тебя.

Син зарычала.

– Так и знала! Эйдолон попросил тебя присмотреть за мной. Или познакомиться поближе, или ещё какое-нибудь подобное дерьмо. – Она ткнула Конэлла в широкую грудь. – Так вот, к чёрту тебя и Эйдолона. И Шейд с Рейтом в придачу. Я не желаю иметь ничего общего ни с тобой, ни с ними, ни с этой больницей, и я чертовски уверена, что не желаю знать никого из вас.

– Я не хочу с тобой знакомиться, – Конэлл коснулся ладонью ее руки и от этого контакта тут же вспыхнул огонь вожделения. – Я хочу тебя трахнуть.

– О!

Это же совсем другое дело. Ее кровь закипела, но на данный момент, это не имело особого значения. Син и так давно нуждалась в сексе, и чем больше она смотрела на Конэлла, тем сильнее заводилась. Только секс мог сейчас отвлечь её от страха, что в операционной что-то пойдет не так. Но, не привыкнув получать желаемое так просто, она настороженно прищурилась:

– Это всё что ты хочешь?

Он скользнул обжигающим взглядом по её телу:

– Клянусь, что ни на что не претендую, кроме как забраться тебе в штаны.

Какое облегчение. Наконец хоть кто-то в этой больнице не собирался знакомиться поближе, не посягал на её сердце, не пытался залезть в мысли.

– Ну, в таком случае... – Она схватила его за руку и потянула в коридор, полагая, что сумеет отыскать подходящее помещение, но он становил её возле двери кладовки.

– Здесь, – произнес он, увлекая её за собой. – Сюда редко кто заглядывает.

В мгновение ока она оказалась прижатой к стене: губы к губам, его бедра между её ног. Губы Конэлла были мягкими, а поцелуй жестким, с привкусом бренди и экзотического темного кофе. Поцелуи не были для неё необходимой частью действа, но Конэлл владел языком и клыками, словно эротическим оружием, сокрушая её нелюбовь к поцелуям с поразительной легкостью.

Он ласкал её грудь, вынуждая Син стонать. Господи, она никогда прежде не стонала от страсти. И пусть ею управляла жажда, она не желала подчиняться, ни одному из мужчин, с которыми спала. Решив перехватить инициативу, она засунула руку в ширинку Конэлла и обхватила налитый кровью член. О, мой...Начало было многообещающим.

Влага наполнила лоно, потому что её кровь уже практически кипела. И скользившие по шее губы Конэлла усиливали жажду в тысячу раз. Он целовал и покусывал, сминая её грудь, прижимаясь к ней бедрами.

– Никогда не занималась этим в кладовке. – Её голос был тихим и хриплым, наполненным возбуждением, что пульсировало между ног.

Он щекотно улыбнулся ей в ключицу:

– Эти комнаты и не такое видели. Хотя теперь, когда братья Семинусы обзавелись парами, всё в прошлом. – Он неожиданно замер, буравя её пристальным взглядом. – Погоди. Кто они тебе? Двоюродные братья? Друзья?

– Придурки!

– Да, но откуда ты их знаешь?

Она в отчаянии выгнула спину:

– Они мои братья. Теперь мы можем продолжить?

– Братья? – он выругался и отстранился. – Мы не будем это делать.

От потери контакта, Син буквально свело судорогой. Не достигнув того, что предвкушало её тело, она испытывала чудовищную боль. Дразнить себя просто так, а потом оттолкнуть, Син не позволяла никому.

– Нет. Будем. – Она схватила его за ворот и притянула к себе.

Быстрым движением рук он отцепил её от себя.

– Нет. Эти парни привыкли защищать то, что считают своим. Один санитар как-то попробовал соблазнить сестру Тени Скалк и... да будет тебе известно – он до сих пор хромает. И я почти уверен, что у него нет языка. Хотя, последнее спорно, потому что он просто перестал разговаривать.

– Проклятье, – Син сорвала с себя футболку и расстегнула джинсы. – Они едва меня знают, терпеть не могут и еще смеют указывать мне, что делать, – она стянула джинсы и трусики, скинула их с ног, с восторгом отмечая, что, несмотря на внезапную паранойю Кона, его светло-серебряные глаза потемнели до цвета закалённой стали.

Конэлл сглотнул. Пару раз:

– Нет.

По крайней мере, уверенность из его голоса испарилась. Тем не менее, он попятился к двери.

– Не делай этого, вампир, – предупредила Син. – Или кто ты там.

– Я должен, – рука опустилась на ручку двери.

– Откроешь ее, и я скажу, что ты собирался меня изнасиловать.

Он зашипел:

– Ты не сделаешь это!

– Останови меня, – всё ее тело ныло. Она ощущала себя до такой степени возбужденной, что нисколько не смущалась, опускаясь до шантажа.

Грязное словечко сорвалось с красивых губ Конэлла:

– Сучка!

– Эй, ты сам подошел ко мне. Соблазнял. Тебе придется закончить то, что сам же и затеял.

– О, – начал он охрипшим голосом. – У меня нет с этим никаких проблем. Проблема заключается в твоих братьях, и в том, что я рискую собственными яйцами, если они узнают, как я, подобно животному, совокуплялся с тобой в проклятой кладовке.

– Подобно животному? – картинка грубого секса, промелькнувшая перед глазами, вызвала испарину. – Серьезно? – в её голосе не было надежды, и Син испытала нечто вроде гордости.

– А что? Ты, да нежная любовница? – фыркнул он. – Ни за что не куплюсь.

Син никогда не занималась нежным, медленным сексом, так что нет, пристрастия к такому у нее не было. Даже лучший из ее хозяев не страдал проявлением нежности. Партнеры, которых она выбирала сама, хоть и не причиняли боль намеренно, но и не делали вид, что она являлась чем-то кроме объекта для удовлетворения их потребности. И ей самой они требовались только для этого.

– Определенно нет, – произнесла она. – Животные, так животные. Или ты по-прежнему трусишь?

Он рыкнул словно волк:

– Не подначивай меня, женщина!

Она вскинула подбородок и отчеканила:

– Цыпленок!

Он рыкнул мощнее:

– Тебе повезло, что лунный прилив ещё не изменил моей крови.

– Ко-ко-ко!

Его контроль рухнул подобно стокилограммовому мастиффу привязанному верёвкой к бумажному змею. Он издал вой, подскочил к ней и ах! Ого... Истина припечатала её как раз перед тем, он сделал это своим телом. Лунный прилив. Волчье рычание. Кровососущие клыки, но теплокровный. Так он вампир и варг одновременно, он дампир – довольно редкая разновидность, помесь вампира и оборотня. Настолько редкая, что считалось, что его вид относится скорее к мифологии.

Конэлл схватил ее за плечи, развернул и прижал к стене, прижимаясь горячей грудью к её спине, потирая огромной выпуклостью её задницу.

– Я тебя предупреждал, – прохрипел он ей на ухо. – Знай же, я не собираюсь заниматься с тобой сексом, потому что ты дразнила меня детским прозвищем. – Она услышала безошибочный звук расстегивающейся молнии, почувствовала горячий член меж своих ягодиц. – Когда я буду трахать тебя, ты будешь умолять о большем.

Син задохнулась от негодования, а потом ахнула от удовольствия, когда он вошёл в неё. Лоно сжалось вокруг каменного члена, и Син стиснула зубы. Она не издаст больше ни единого звука, не доставит ему удовольствия знать, что он может повлиять на неё каким-либо образом.

Опять же привычка. Привычка, родившаяся от понимания, что она была отвратительным, ужасным, низким существом, которое могло кончить только после её партнёра. Любого партнёра. При любых обстоятельствах. И если это не самая отвратительная вещь на свете, что же тогда?

Конэлл отрывисто задышал, вдалбливаясь в неё в диком первобытном ритме. Даже его захват на её бедрах казался жёстким, пальцы буквально впивались в кожу.

– Укуси меня! – Требование сорвалось с губ прежде, чем она успела его осознать. Раньше она никогда не позволяла своим партнерам вампирам кусать её, но когда она открыла рот, чтобы остановить Кона, было уже слишком поздно.

Его клыки вонзились в её горло и сладкая, блаженная боль пронзила всё тело. Благодарный стон вырвался из груди Конэлла, его толчки стали глубже и сильнее, подводя ее к самому экстазу, но недоступному без его разрядки.

– Пожалуйста, – прошептала она. – Сейчас!

Он вынул свои клыки, и лизнул место укуса, прежде чем произнес низким, срывающимся от желания, голосом: