Уроборос. Проклятие Поперечника - Евгений Стрелов

кому и куда? Ответ на самом деле прост до безобразия — для самого себя. Я пришёл к выводу, что не существует никакой вышестоящей инстанции, которая собирает отчёты всех свидетелей, тщательно изучает, классифицирует, каталогизирует, архивирует, делает на их основе важные выводы и принимает решения в соответствии с этими выводами. Свидетели пишут, контролёры контролируют, собирают отчёты, передают их, не читая, куда-то дальше. А там ими, скорее всего, просто топят камин, потому что так положено, другого топлива не предусмотрено. А тот, кто их сжигает, читать не умеет и полностью уверен, что других дров просто не существует.

Впрочем, так это или нет — неважно. По моему мнению, высшей инстанцией, которой предназначены отчёты, является сам свидетель, который их составил. Так что я, как законный свидетель-контрактник, сам себе высшая инстанция. Когда я пришёл к этому выводу, работать стало гораздо легче. Появился смысл в этой деятельности: писать отчёты самому себе — увлекательное занятие. Сам написал, сам прочёл — а то, что потом отдал их кому-то, так это дело тоже не бессмысленное. Раз их кто-то регулярно забирает, значит они кому-то нужны — пусть даже в качестве дров. И контролёрам есть чем заняться, а то слонялись бы без дела, переполняясь глупыми идеями и мыслями".

Лангобард замолчал, и это молчание прозвучало, если можно так выразиться, как гром среди ясного неба — ведь он впервые за всё время, что я его знал, позволил себе умолкнуть, даже слова для заполнения пауз перестал произносить. В это не верилось, я даже подумал: уж не заглушает ли шум падающей в бассейн воды его голос. Сумев немного приподнять над поверхностью ухо, я прислушался — ничего. Я давно уже не чувствовал дна — получается, лежал на воде неподвижно и не тонул. Бассейн наполнился почти до краев, и меня легонько носило на мелких волнах, то прибивало течением, как бревно, к берегу, то вновь выносило на середину.

И вот, в один из таких моментов, когда меня отнесло от берега и развернуло, я увидел его — Лангобарда. Несомненно, это был он, но совершенно голый, как, впрочем, и я — при этом он не выглядел голым. Его тело, как я и предполагал, оказалось каким-то деревянным: то есть не выструганным из дерева, а словно выросшим, подобно дереву — тело, как длинный искривленный ствол, руки, ноги, голова с шеей, как сучковатые ветки, кожа, как кора. Неудивительно, что мне вдруг показалось, что это вовсе не голое тело, а вторая одежда. Что же там под ней могло скрываться? Вряд ли человек!

Перекрыв задвижку, из которой вырывалась вода, Лангобард спустился в бассейн. И вот что странно! Принимая такое огромное тело, словно взрослое дерево вместе с корневой системой, вода должна была хоть как-то взволноваться, но этого не произошло — Лангобард проваливался в неё, как сахар в кипяток, и растворялся. У меня даже мелькнула мысль, что больше этого человека я не увижу. Но вскоре он всплыл метрах в двух от меня и заговорил:

— С вашего позволения я тоже немного помокну в бассейне. Он большой — я вас не потревожу.

И действительно — не потревожил. Но меня не покидало чувство какой-то неловкости — как будто я лежу под одним одеялом с чужим человеком. В конце концов это чувство стало невыносимым — оно принудило меня начать двигаться. Тихо, с кончиков пальцев. Подплыв к каменной стене с уступами, играющими роль ступеней, я выбрался по ним из бассейна и сел на его краю, свесив ноги. Лангобард лежал неподвижно на воде, его борода широко расплылась по поверхности подобно водорослям. Кажется, он улыбался, глядя на меня, хотя его открытый рот вполне можно было принять за неровное дупло в дереве.

— Он сам вырос за ночь, как гриб из земли? — я оглянулся, чтобы понять, кто задал этот вопрос. Но здесь кроме нас с Лангобардом больше никого не было. Получается, это я задал вопрос. Я мог говорить! Звуки рождались в тёмной пустоте внутри меня — как будто там сидел кто-то незнакомый и махал рукой, создавая волну, которая прокатывалась по сознанию, преображалась в мысль и выходила наружу в виде звуков моего голоса.

— Кто вырос за ночь? — не понял Лангобард.

— Этот ваш дворец. Вы сказали, что, подписывая контракт, пожелали себе дворец. И вот он — дворец. Наверное, вырос из земли, пока вы спали?

— Ха-ха-ха! — Лангобард захохотал так, что в бассейне возник целый шторм, а брызги от волн, разбивающихся о берег, окатили меня с ног до головы. — Это вы смешно придумали. Вырос, как гриб. Жаль, конечно, но на самом деле всё было не так сказочно и весело. Понагнали сюда столько строительной техники и рабочих, создали такую суету, что я даже пожалел, что пожелал всего этого. Тяжелые грузовики со стройматериалами, бетономешалки, бульдозеры, краны и так далее. Шум, гам, грохот, стуки, крики, скрипы. Я слонялся по стройке, не находя себе места. Но постепенно втянулся, даже кое-где оказывал посильную помощь, давал советы, спорил, командовал. Всё-таки я был заказчиком дворца и будущим его эксплуататором — поэтому не прислушиваться ко мне они не могли. В конце концов дворец был построен в таком виде, в каком я его и задумал. Строители прибрались и уехали, забрав с собой всю свою технику. Я остался один в тишине и покое. Ни за что не забуду свою первую ночь во дворце! Никогда ещё не испытывал я такого одиночества — глубокого, гнетущего, мучительного. При этом я понимал, что никто и ничто не может облегчить это моё чувство. Ни дворец, построенный специально для меня! Ни весь этот мир, лежащий за стенами дворца, и терпеливо ждущий моего участия в нём. Вот оно что! Это было главным! Невероятная ответственность, возложенная на мои плечи! Ответственность и одиночество — не существовало одного без другого. Из одного вытекало другое и наоборот. Одиночество пришло вместе с ответственностью. И теперь мне предстояло познать глубину и того и другого. Всю ночь я тревожно бродил по замку без сна, а утром, даже не позавтракав, отправился на первый свой обход участка. Собственно говоря, в этот день ничего особенного не произошло. Я ходил по окрестностям, шёл по дороге и по полям вдоль неё, заходил в леса, приближался к реке, сидел на бревне, вынесенном на берег, смотрел в темноту. Выходил на окраину города и всматривался в сплетения улиц. Заходил в торговый центр и библиотеку. Я не встретил за весь тот первый день