И приведут дороги - Наталья Способина

Альмира… – я слегка запнулась на имени его женщины, – была жрицей. И?

– Жрица… она тоже не с людьми. Но не так, как та, что отнимает жизни. Жрица Храма вхожа в дома. Ей дают играть с детьми, приглашают к столу. Она уважаема и почитаема. Она…

Голос Альгидраса изменился, когда он заговорил о жрицах. Точнее, об одной из них.

– …обряды дают Шару силу. Он светится, он… дышит, – невпопад закончил он, явно отвлекшись на мысли об Альмире.

– Святыня питается этими обрядами? – спросила я.

Альгидрас задумчиво на меня посмотрел и пояснил:

– О Святынях так не говорят. Но… ты права. Это дает ей силы. А она взамен обещает защиту.

– А если обряды прекратить?

Во взгляде Альгидраса мелькнуло что-то непонятное, а потом он снова улыбнулся одним уголком губ:

– Как интересен твой мир.

– Почему?

– Святыни чтят. Никому никогда не пришло бы в голову их осквернить.

И сказано это было так, что я поежилась.

– Что стало с хванской Святыней? – спросила я.

Альгидрас не ответил, разглядывая меня так, словно я была занятным зверьком.

– Ее же, вероятно, никто теперь не… питает. Так что мой теоретический вопрос стал вполне практическим.

Я не была уверена, что Альгидрас понял выражение, однако он чуть дернул плечом.

– Я не знаю, что с ней стало. Когда я спросил, Радим сказал, что ее унесли квары.

– Так и было, – вдруг вспомнила я. – В моем сне Альмира сперва побежала к храму. Там она увидела убитого жреца и следы, будто по земле тащили что-то тяжелое. Она еще подумала, что Священный шар не смогли снять с алтаря и забрали вместе с ним. Выходит, хванская Святыня теперь у кваров?

Альгидрас помедлил с ответом, но все же произнес:

– Не думаю. Мне кажется, она где-то недалеко.

– Откуда ты знаешь?

– Я начал ее чувствовать, – негромко ответил он.

– Чувствовать? – завороженно выдохнула я.

Мне до сих пор казалось чем-то нереальным все, что касалось этого их волшебства, и я все еще не оставляла попыток мыслить рационально.

Он кивнул.

– Это как часть меня. Это здесь. – Альгидрас прижал ладонь к груди. – Я четко услышал ее, когда у столба стоял. А теперь думаю, что все это время, когда чувствовал, будто должен что-то сделать, это была она. – Он нахмурился и потер грудь, как будто там болело. – Или она, или же что-то очень похожее на нее.

Я мотнула головой, отгоняя неприятные ассоциации. Совсем недавно я сама думала о том же. Сказать ему? Если бы только я могла ему верить! Альгидрас снова коротко улыбнулся, явно чувствуя мои сомнения.

– Как хванская Святыня могла попасть сюда? – вместо этого спросила я.

– Говорили, что Будимир – тот самый, на чьем корабле приплыли те, кто ранил Радима… – Я нетерпеливо кивнула, давая понять, что в курсе, кто такой Будимир. – Встретил кваров в море. Верно, тех самых. И теперь Святыня где-то здесь. Я не знаю точно, но я ее чувствую. Радим… он о том, похоже, не знает.

– Она правда хранит тебя? – спросила я, вспомнив их разговор с Миролюбом. – Поэтому ты говорил перед судом, что не умрешь?

Альгидрас медленно кивнул.

– Я буду жив, пока нужен Святыне. Особенно теперь, когда надо мной провели еще один обряд, запечатав в нее мою судьбу.

– Ты прямо весь в обрядах, – фыркнула я, не удержавшись.

– Это не то, над чем стоит смеяться, – откликнулся Альгидрас.

Впрочем, мне не стало неловко. Он же мои нежные чувства не щадит. С чего я должна?

– Кто проводит все эти обряды?

Альгидрас ответил с невеселой усмешкой:

– Последний, с передачей меня Святыне навечно, провел мой… – он немного помолчал, словно подбирая определение, – брат.

Я вскинула бровь.

– Это не родство, – быстро добавил Альгидрас. – Братство. Он старейшина Савойского монастыря.

– Стар, мудр и всесилен?

Альгидрас с недоумением посмотрел на меня.

– Ну, судя по тому, что это произошло недавно… После получения свитка, так ведь? Выходит, он это сделал на расстоянии. Значит, всесилен. Старейшина монастыря – значит, стар. Ну а мудр… Наверное, в этом мире так долго только мудрые и могут прожить, – закончила я.

– Ты очень интересно думаешь, – почти с восхищением произнес Альгидрас. – О каждой малости.

Я улыбнулась, польщенная его похвалой.

– Не пойму только, как у тебя все в конце неправильно выходит?

Я моргнула.

– Поясни!

Альгидрас снова усмехнулся:

– Алвару двадцать четыре весны. Он ровесник княжича. Запечатал мою судьбу он обрядом, силу для которого берет в Святыне. Это смог бы любой Посвященный. Что же до мудрости… Не знаю. Не мне о том судить.

Смешно ему! Кто же виноват, что у них все вопреки логике?

– У него тоже есть Святыня? – спросила я, чтобы закрыть неловкую тему.

– В монастыре. Но можно сказать, что у него. Он служит своей Святыне так, как и я своей теперь.

– А в чем эта служба?

Альгидрас посмотрел в сторону и нехотя ответил:

– Она позовет, и я пойду. И сделаю все, что она скажет.

Мне сложно было представить силу, способную повелевать на таком уровне, но откуда-то же взялись назойливые мысли, вертевшиеся в моей голове в последние дни.

– Сколько всего Святынь?

– Славный вопрос. – Альгидрас весело щелкнул пальцами. – В монастыре нас учили, что главная Святыня одна – это Огонь в молельном зале Савойского монастыря. Он средоточие всего сущего. А хванский Шар был когда-то создан по его подобию и заряжен от него же. Но их должно быть больше. И я сейчас уже не знаю, главная ли Святыня Савойский огонь. Они, верно, равны между собой.

Альгидрас замолчал, задумчиво глядя поверх моего плеча, а я вдруг поняла, что он опять ушел от ответа.

– Так, про хванов мы выяснили, а что за обряд у кваров? Это ведь о нем говорил Миролюб? – напомнила я. – И какой обряд в монастыре?

– В монастыре были ежеутренние службы в молельном зале. Обряд, верно, проходили старейшины, но я тех обрядов не видел.

Он замолчал. Я подождала и поняла, что он снова пытается уйти от ответа.

– Хватит юлить! Ответь про обряд кваров.

Альгидрас сцепил пальцы в замок и вывернул кисти, хрустнув суставами.

– Рука уже совсем не болит? – удивленно спросила я.

– Немного. На мне все быстро заживает. Чудо, да? – в его голосе прозвучал вызов.

– Святыня лечит? – пошутила я и опешила, когда он невозмутимо кивнул в ответ. – Ты хочешь сказать, что она заживляет твои раны? – с откровенным недоверием уточнила я.

– Она дает мне силы. Дальше тело само.

– С ума сойти, – пробормотала я и поняла, что испытываю желание отодвинуться от этого волшебного мальчика подальше.

Альгидрас рассмеялся так, словно услышал хорошую шутку.

– Знал бы, что правда так отворотит тебя от меня, рассказал бы сразу.

Я прислушалась к себе и вдруг поняла, что не отворотило. Он пугал меня, но отвращения не было. И желания убежать не было тоже – мимолетные реакции не в счет.

– Обряд! – напомнила я.

– Диво, что люди так мало думают об истинной сути обрядов. У нас все видели посвящение хванца просто перерождением мальчика в мужа. Но обряд намного глубже. Взойдя на ложе, ты становишься частью Святыни на время обряда, а она пронизывает тебя насквозь. Так бывает лишь однажды. А квары проводят обряды… другие. Нападая на деревню, они вырезают весь род.

Я постаралась не вздрогнуть. Голос Альгидраса звучал отстраненно и сухо, словно он читал лекцию. Я смотрела на лицо, знакомое до последней черточки, и боялась пропустить хоть слово, а еще молила, чтобы Радим и Злата как можно дольше пробыли в доме.

– Деревня – это род, даже если не все там одной крови. Хотя с годами всё равно все роднятся. Но они являются родом еще и по связи с местом. Понимаешь?

– Пока да.

Альгидрас удовлетворенно кивнул и продолжил:

– Их ведун выбирает добровольную жертву. У нас это был я. Потом, пока весь род гибнет, добровольная жертва уводится в обряд. Это… – Он помолчал, словно подыскивая слова. Сейчас его акцент усилился, хотя говорил он довольно медленно. – Я не могу хорошо объяснить. Он пускает кровь, что-то вливает в рот, что-то, от чего ты как будто чувствуешь все ярче, а потом… ты умираешь с каждым из своего рода. Видишь его агонию, чувствуешь боль, слышишь последние мысли. Ведун держит в тебе нож. В разрезе под сердцем. Через тебя протекает сила каждого из твоего рода, и она идет к ведуну. Я… я не могу рассказать понятней.

Только когда Альгидрас замолчал, я почувствовала, что руки затекли – так сильно я сцепила пальцы. Чувствуешь смерть и агонию каждого в роду… Слышишь последние мысли…

– Как же ты не сошел с ума? – прошептала я, даже не думая в тот миг о такте.

Альгидрас слегка раскачивался взад и вперед, словно следуя какому-то ритму из своих мыслей. После моего вопроса он медленно поднял взгляд от земли.

– Почему ты думаешь, что не сошел?

И мне стало очень неуютно