Никогда не заговаривайте с неизвестными - Анна Малышева

Перекопав стоявшие в углу коробки, Иван взялся за шкафчик с куклами. Куклы были пыльные, дряхлые. У одной из них тут же отвалилась голова, так что он даже вздрогнул. Поднял голову за длинные белые волосы, посмотрел в глупые кукольные глаза и швырнул ее в угол. Это маленькое происшествие почему-то привело его в бешенство. Теперь он не просто искал улики против Даны и Алии — разорял комнату. Все летело вверх дном, а когда под руку попалось креслице с розовой обивкой, парень легко поднял его за ножку и откинул подальше.

И только от этого грохота пришел в себя, поднял креслице, с трудом в него втиснулся и закурил. Обыск никаких результатов не дал. Правда, обыскал он далеко не всю комнату, но сил не было тут оставаться. Иван вышел в коридор и громко стукнул в дверь к студентам. Там была совершенная тишина, могло показаться, что хозяев нет дома.

— Эй, соседи! — позвал он. — Не хотите отпирать, не надо. Ответить-то можете?

Но ему не ответили.

— С чего вы взяли, что Дана уехала? — громко спросил он.

За дверью — молчание. Иван рассердился:

— Человек пропал, а вам плевать?!

— Она уехала, — тоненьким голосом ответила девушка.

— Куда уехала? Вещи на месте.

— А она звонила..

— Да ты что болтаешь?

— Он еще раз ударил в дверь, так что девушка истерично взвизгнула. Он едва взял себя в руки, а то бы сломал им замок. — Когда звонила?!

— На другой день, сразу после потопа… — Та уже окончательно перешла на визг:

— Не ломайте дверь!

— Не трону я твою дверь, но поговорить-то ты можешь?! — закричал Иван. — Звонила, значит?

А что сказала?

— Сказала, что поживет у родственницы… Еще сказала, что вы, наверное, еще придете… Чтобы мы вас впустили, если придете… К ней в комнату чтобы впустили…

— Меня?! — удивился Иван. — Она велела меня пустить к ней в комнату?! И что дальше?

— А ничего.

— Дана ничего не просила мне передать? — Он прижался к двери, чтобы лучше слышать. — Она для меня ничего не оставила?

— Нет. — Судя по голосу, девушка уже начинала плакать. — Да что вы к нам привязались!

— Значит, тут ее больше не было?

— Да поймите, откуда нам это знать? — это заговорил парень. Тот старался говорить спокойно, но голос у него дрожал и срывался. — Мы с женой целый день в институте. Может, она сюда приходила, когда нас не было дома. Отвяжитесь от нас!

Иван вернулся в комнату Даны, огляделся. Обшарил подоконники, нашел кучу старых рецептов, прочитал их и ничего не понял. На всякий случай сунул рецепты в карман. Потом принялся за постель. Тут ему повезло больше. Едва он откинул подушку, как увидел на простыне маленькую длинную коробочку. Точно такая же была в сумке у Алии. Иван взял коробочку и открыл ее. На потертой фиолетовой обивке, в бархатном углублении лежал маленький шприц, а рядом поблескивала игла.

— Еще один баян, — пробормотал Иван. — А всем врала, что с иглы соскочила.

Он вынул шприц и посмотрел его на свет. Там не было жидкости, он был чистый и сухой и блестел, как новенький. Игла тоже сияла чистотой. На всякий случай он и эту находку сунул в карман.

Больше искать было негде. Он снова закурил, присев к, маленькому столику, задумчиво облокотился на него… Столик, как и неделю назад, был покрыт русским цветастым платком, по черному полю шли красные и желтые цветы с зелеными листьями. Иван курил, тыкая сигаретой в пепельницу, насорил пеплом на платок, провел ладонью, чтобы стряхнуть… Ладонь ощутила какое-то легкое вздутие, незаметное глазу. Иван приподнял платок, взглянул на столешницу. Там, белой стороной вверх, лежало несколько фотографий, сделанных на фотобумаге «Кодак». Он схватил их, перевернул, расправил веером и поднес к свету…

Первый снимок был точным близнецом того, который ему дала Майгуль. Алия в длинной юбке, сандалиях, с голыми плечами, сидит на валуне под солнцем. Он достал свои фотографии, сверил. Несомненно, они были отпечатаны с одного и того же кадра.

Второй снимок изображал Алию в обнимку с каким-то парнем. Парень был в темных очках на коротком приплюснутом носу, коротко стриженный, скуластый. На нем была черная майка и джинсы.

Алия была одета в серебристое короткое платье, туфли на высоких каблуках. Ее длинные волосы свисали на грудь. Снималась парочка, наверное, в каком-то ночном клубе, судя по обстановке. Также это мог быть бар или дискотека. Глаза у Алии на этом снимке были красные, как у кролика. В углу стояла огненная дата: 97-6-18. Восемнадцатое июня девяносто седьмого года. Снимок был сделан летом, когда Алия уже была в розыске…

Третий снимок изображал уже не Алию. Там была изображена Дана с каким-то пожилым мужчиной. Мужчина, развалясь, сидел в глубоком кожаном кресле, в углу какого-то офиса. Виднелся угол стола, часть компьютера, окно, закрытое жалюзи. Мужчину было почти не видно из-за Даны, сидевшей у него на коленях. Она обнимала партнера за шею, прижавшись виском к его затылку, как-то странно изогнувшись, и смотрела в объектив своими огромными мертвыми глазами. На этом снимке тоже была дата: 97-8-24. Двадцать четвертое августа.

А вот четвертый, последний снимок, был старый, черно-белый, сделанный советским фотоаппаратом, и отпечатан был, видимо, давно. Здесь опять была Дана, Иван ее сразу узнал. На этот раз она снялась одна. Маленькая, худая девушка в джинсах, с пышной гривой волос, с равнодушными темными глазами. Дана стояла на мосту с чугунными узорными перилами, позади нее маячила река, текущая среди гранитных набережных.

Дана не улыбалась, она была серьезна, на плече у нее висела гитара, почти с нее саму ростом. Девушка придерживала гитару за широкую ленту и смотрела прямо в кадр, без всякого намека на кокетство. На обороте этой фотографии тоже оказалась надпись, сделанная карандашом: «Питер, 81».

Больше под платком ничего не нашлось. Иван собрал фотографии и сунул их в карман. Потом вышел из комнаты, прикрыл дверь и, не попрощавшись с соседями, ушел.

На душе у него стало легче. Конечно, с этими фотографиями нечего делать. Алия как была недостижимой, так и осталась. Кроме того, теперь эта дрянь сообразила, что он проведал про ее знакомых, и будет прятаться понадежнее.

"Дана, разумеется, с ней заодно… — размышлял Иван. — Найти бы хоть ее. Выяснить, кто этот мужик, с которым она снялась. Может, любовник?

Или даже муж? Нет, она жила одна. А парень у Алии так себе. Что она в нем нашла? Хотя, может, это кто-то случайный. Проститутка…" Он со злобой вспомнил, как легко она согласилась с ним переспать, как предложила себя Сереге. "Да чего я вообще ее ищу? — задумался он. — Тачку мне вернут, к делу не привлекают. В сущности, она мне уже не нужна. Работать надо, а не за девчонками бегать. Ведь еще бы немного — и тебе бы башку отстрелили из-за нее… Кстати, неплохо бы приобрести пистолет. Хотя бы это надо иметь для начала, хотя с ним работать нельзя. А уж потом автомат.

На оптику бы разориться, но это уж слишком дорого…"

У него никогда не было ружья с оптическом прицелом, но он не оставлял надежду, что когда-нибудь его приобретет. И тогда уже не бросит свою игрушечку после дела, как Серега, будет беречь.

Иван решил съездить к знакомому торговцу и приобрести что-нибудь подходящее. Деньги у него были с собой, адрес он помнил. А вот телефон потерял. Он поехал наобум, не зная, что его там ждет, кого он встретит.

Торговец жил в Мытищах, Ивану пришлось ехать на электричке. Добрался он туда уже часов в девять вечера, потом долго блуждал по закопченным грязным улицам на фабричной стороне города, отыскивая нужный дом. Ориентиром служила юридическая консультация, располагавшаяся на первом этаже. Иван наконец нашел знакомую вывеску — как-то Серега взял его с собой, но к торговцу Иван не поднимался. Теперь ему предстояло самому ломать лед. Его могло ждать что угодно, в лучше случае — вежливый отказ или просто запертая дверь. О худшем даже думать не хотелось, именно потому, что он был без оружия.

Иван поднялся на лифте и позвонил. За дверью слышалась приглушенная музыка, потом чьи-то голоса из телевизора. Глазок светился, но вскоре потемнел.

— Кто? — спросил его мужской голос.

— Я от Сереги, от Кузнецова.

За железной дверью подумали. Потом Иван услышал, как ему отпирают дверь. Отпирали долго, возились с замками, отодвигали задвижку, засовы. Наконец выглянул хозяин — мужчина лет сорока в теплом спортивном костюме. Он рассматривал Ивана, а Иван рассматривал его лысину.

— Вы Олег? — спросил Иван.

— Ну?

— Зайти-то дайте.

Его впустили без возражений. Иван огляделся, прислушался. Он стоял в просторной прихожей, на кухне было темно, там горел зеленый индикатор холодильника. Из одной комнаты доносились звуки работающего телевизора, запах кофе. Еще две двери в конце коридора были прикрыты.

— Поговорить можно? — спросил Иван. — Или я некстати?

— От Кузнецова, значит? — переспросил в который раз Олег. Он явно колебался.