Солдатская доблесть - Иван Петрович Кургузов

за слезы наших матерей и сестер, за гибель товарищей, проклятые фашисты! — погрозил кулаком Саид.

Разведчики были уже в «ничейной зоне», когда гитлеровцы заметили их и открыли ураганный огонь из пулеметов и минометов. Ниязов припал к земле и затих. Лебедев, взвалив раненого друга на спину, пополз к своим.

Несколько дней спустя в медсанбат приехал командир и, вручая отважному разведчику орден Красной Звезды, заметил:

— А эшелон-то, который вы пустили под откос, не весь был загружен боеприпасами. Половину вагонов занимала пехота. Каша, доносят, была порядочная. Молодцы!

Все дальше и дальше на запад откатывался враг. В боях и походах мужал молодой воин Саид Ниязов. Солдатское счастье не обходило его стороной. Однажды, после жаркой схватки с гитлеровцами, он подошел к парторгу роты.

— Сегодня, когда немецкие пулеметы прижали нас к земле, вы крикнули: «Коммунисты, вперед!» — волнуясь заговорил Ниязов. — Я видел, как поднялись коммунисты, а вслед за ними — вся рота…

Солдат замолчал, подбирая слова. Парторг осторожно положил ему на плечо руку и тепло сказал:

— Да, Саид. Трудный момент был. Покосили бы нас гитлеровцы из пулеметов, промедли мы с броском. А от земли-матушки в эти минуты трудно оторваться. Пришлось обратиться к коммунистам.

— А мне можно вступить в партию?.. Я… не подведу, — Саид поправил на груди автомат и посмотрел в сторону переднего края, откуда доносились орудийные раскаты, ружейно-пулеметная перестрелка.

— Ты достоин быть коммунистом! Первым дам тебе рекомендацию!

Недолго Ниязов был кандидатом партии. В тесной фронтовой землянке под Гомелем он стал членом ВКП(б).

Сил прибавилось

— Поверьте, братцы, — взволнованно говорил друзьям Саид Ниязов, когда ему вручили партийный билет. — Сил прибавилось, даже не знаю как сказать. Ну, держись теперь, фашистская тварь!

Изменчивы судьбы людей на войне. Был Саид Ниязов разведчиком — стал командиром противотанкового орудия.

…Густым молочным туманом окутана Висла. По широкой глади реки, сквозь ночную тьму, борясь с быстрым течением, пробирается катер. На его палубе противотанковая пушка с расчетом. Сержант Ниязов, прислонившись к щиту орудия, настороженно смотрит вперед. Скоро должен быть берег, где пехотинцы ждут их, артиллеристов. Днем на них наседали гитлеровские танки, пытаясь выбить с захваченного плацдарма.

— Ну, кажется, проскочили. Молчат фашисты, — тихо заметил наводчик Николай Рыжов.

— Рано веселую песню запел, соловей, — спокойно возразил заряжающий Глубничников (Рыжов был родом из Курска, и в батарее его часто называли «курским соловьем»).

Будто в подтверждение этих слов, где-то за рекой глухо ухнуло, и тут же вокруг катера стали рваться мины. Рулевой бросал утлое суденышко из стороны в сторону, чтобы не дать фашистам накрыть катер. Гитлеровцы, видимо, засекли стук мотора катера и теперь вели беглый огонь по нему не только из минометов, но и из орудий. Впереди возникла стена разрывов. Фонтаны воды взлетали в воздух так близко, что ледяные валы обрушивались на палубу, людей.

— Полный вперед! — донеслись до Ниязова слова командира катера.

Вдруг катер резко швырнуло в сторону. Ниязов еле удержался на палубе, благо, что пушка была хорошо закреплена. Но двигатель по-прежнему надрывно пел свою песню. Миновав заградительный огонь врага, катер приближался к берегу.

К рассвету артиллеристы оборудовали и замаскировали огневую позицию на небольшой высоте и приготовились к встрече противника. Долго ждать гитлеровцев не пришлось. Перед восходом солнца на заснеженном поле показались их танки и самоходные орудия, а следом — пехота.

Из-за реки ухнул знакомый залп «катюши». Снаряды угодили в самую гущу вражеских танков. Некоторые из них загорелись. Несколько штук остались на поле боя подбитыми, остальные же с фанатичной настойчивостью продолжали контратаку.

Расчет Ниязова застыл в ожидании. У прицела встал Саид. Рыжов еще молодой наводчик, а тут такой ответственный момент. Прозвучала команда:

— Огонь!

С сухим треском в морозном воздухе раздался выстрел. Снаряд угодил в гусеницу вражеской машины. Самоходка развернулась. Командир расчета послал ей в борт второй снаряд. Самоходное орудие окутал густой дым, затем оно вспыхнуло факелом.

Меткими выстрелами других расчетов было уничтожено еще несколько танков. Враг повернул обратно, оставив на поле не только сожженные и подбитые машины, но и десятки трупов солдат и офицеров.

Грудь Саида Ниязова украсил орден Славы III степени.

…Еще не зажила рана, полученная в недавнем бою, а Саид Ниязов, с рукой на перевязи, мартовской ночью переправился через Одер к своему расчету. Здесь, на плацдарме, ждали командира. В тот же день расчет сжег два немецких танка. Сержанта Ниязова наградили орденом Славы II степени, а его товарищей — орденами Славы III степени.

Теперь — дорога на Берлин. Этой дороги Ниязов ждал давно. Да и кто из солдат в короткие минуты затишья не мечтал о том дне, когда они настигнут фашистского зверя в самом его логове?

Семьдесят… тридцать… двадцать километров до логова. Дошли!

Но Берлин огрызался. Разгромленные гитлеровские банды, пытаясь оттянуть час возмездия, обрекли древнюю столицу Германии на уничтожение.

На одной из улиц, за выступом серого здания, занял огневую позицию расчет сержанта Ниязова. Хотя командир батареи разрешил артиллеристам поочередно отдыхать, спать никому не хотелось. Это было в ночь на Первое мая.

Положив голову на лафет орудия, Саид смотрел на мерцавшие в небе звезды и думал о родном кишлаке, где журчит в арыках прозрачная, как слеза, горная вода, наливаются гроздья винограда, пламенеют по склонам гор маки, где его земляки ждут от него, Саида Ниязова, победы над врагом. Быть может, в эти часы под перезвон кремлевских курантов по притихшим улицам Москвы приближаются к Красной площади войска, чтобы утром пройти победным маршем мимо Ленинского мавзолея. Саид чувствовал себя в их строю.

Вдруг в доме, что чернел громадой напротив, послышался звон разбитого стекла. Артиллеристы вскочили. Ниязов бросился к ручному пулемету и выпустил длинную трассирующую очередь по окнам. На миг все стихло. Но вскоре от дома, одна за другой, отделились несколько теней, перебежали улицу и скрылись в соседнем здании. Командир взвода приказал Ниязову взять группу солдат, окружить двор и уничтожить фашистов.

Короткими перебежками артиллеристы пересекли перекресток и стали приближаться к воротам, куда юркнули гитлеровцы. И в это время на них обрушился шквал пулеметного огня с чердака соседнего здания. Пули били по камням мостовой, цокали