Последний рыцарь Тулузы - Юлия Андреева

Мы же – лекарь, священник, два рыцаря и я, горе-телохранитель – внимали чуду, развесив уши и совершенно позабыв о здравом смысле.

Забавно, что после этого «подвига» моего господина родилась легенда о красавице, проспавшей сто лет и проснувшейся от поцелуя рыцаря. Песни с этим сюжетом были отнесены к традиционно свадебным. Их распевали практически все известные мне трубадуры, но при этом имена Раймона и Глории упоминались лишь в балладах тулузских певцов. В остальных случаях либо трубадуры подставляли имена новобрачных, на свадьбе которых они гуляли, либо оставляли персонажей безымянными.

Когда мы, наконец, вернулись в Тулузу, нас встретили траурные знамена. Оказывается, в наше отсутствие супруга Романе, двадцатилетняя донна Эрмезин-да, умерла от неизвестной хвори.

Едва похоронив жену, Раймон велел снаряжать отряд в замок LaRosedegloireза прекрасной Глорией, которая ждала его ребенка и должна была стать его законной супругой. Но ни этот отряд, ни тот, что был отправлен после неудачи, постигшей первый, так и не отыскали заколдованного замка, который исчез столь же неожиданно, как и появился.

Да убережет Господь наши души, да смилуется над нами святой Христофор, помогающий в поисках кладов. Долгие месяцы после возвращения в Тулузу Раймон безутешно катался по полу или гнал своего коня в поле, пытаясь расшибиться до смерти.

– Я нашел свой клад и потерял его! Как несправедлива жизнь, Анри! Почему все, во что я влюбляюсь, исчезает, подобно протекающему сквозь пальцы песку? Почему я не могу быть счастлив?!

О том, как Раймон женился во второй раз

Похоронив прекрасную Эрмезинду, подарившую моему молодому господину двух сыновей и крошечную, малость недоношенную дочку Цецилию, Романе недолго оставался вдовцом. Да, ему не удалось вновь встретиться с дамой Глорией, к которой он испытывал нежные чувства, но уже спустя месяц после похорон виконтессы Раймон старший сообщил сыну о намерении сразу же по окончании траура женить его вторично.

Девушка, которую хозяин Тулузы посчитал достойной выйти замуж за его старшего сына, звалась Беатрис из Безье. Она была сестрой Роже-Тайлефера Второго из рода Транкавель, предназначавшегося в мужья сестре Романе Аделаиде. Правда, хозяин Каркассона, Безье и Альби медлил с помолвкой и не стремился лично познакомиться с дочерью Тулузского. Он посылал ей лишь подарки да сладкогласных трубадуров, поющих о его бесконечной к ней любви.

Раймон Пятый не торопил Роже, в конце концов, было бы странно, если бы Роже и Аделаида не встретились на свадьбе Романе и Беатрис. А если встреча неминуема, то зачем же торопить неповоротливую судьбу?

Решись Транкавель на этот брак – получился бы двойной союз, еще крепче связавший бы между собой Тулузу и Каркассон.

Все предварительные переговоры насчет свадьбы и приданого Беатрис прошли под траурными знаменами. Больше опечаленный вынужденным бездействием, нежели кончиной супруги, Романе принимал у себя послов, постоянно ловя себя на мысли, что с каким бы умением и мастерством министры Каркассона ни обходили печальную тему, все разговоры, так или иначе, крутились вокруг покрытого траурным знаменем и цветами гроба.

Не желая предаваться унынию и, как обычно, ища малейшего предлога для того, чтобы убраться куда подальше из Тулузы, он не преминул воспользоваться приглашением Роже-Тайлефера познакомиться с Беатрис, дамой из Безье, для чего выехал в Каркассон.

Маленькая и пухленькая, словно только что испеченная пышка, леди Беатрис ничем не походила на даму сердца моего господина, черноволосую колдунью Глорию. Но та, похоже, была потеряна навсегда.

На самом деле я до сих пор считаю, что чудесный замок LaRosedegloireвместе с его несравненной хозяйкой никуда не исчезал, а преспокойно стоял на своем месте, ожидая вестей от суженого. Просто кому-то, а скорее всего, отцу Романе Раймону Пятому было не выгодно принимать в семью эту подозрительную особу. Кроме того, можно предположить, что еще не успели остыть ноги невестки, а хозяин Тулузы уже заслал сватов в Каркассон.

Воистину, если бы Раймону Тулузскому было угодно, чтобы замок LaRosedegloireбыл найден, отчего ему было не включить в отправляемые в Наварру отряды хотя бы по одному из тех, кто был в таинственном LaRosedegloireвместе с Романе и мог бы показать дорогу? Лично я не отказался бы отправиться с посольством к прекрасной Глории и ее воинственной сестре Розамунде, о которой я скучал не меньше, чем мой господин о своей черноволосой колдунье.

Но так или иначе, а ровно через год после смерти Эрмезинды Раймон женился на Беатрис, даме из Безье, а Аделаида познакомилась, наконец, с Роже-Тайлефером из рода Транкавелей и стала его невестой.

Венчание и помолвка прошли в Тулузе. Аделаида смотрела полными восторга глазами на своего прекрасного рыцаря, приехавшего во всем воинском облачении, поверх которого во время помолвки он лишь надел кроваво-красный плащ и украсил себя тяжелой золотой цепью с драгоценными камнями и медальоном с находившимся там зубом святой Клары. Массивные перстни унизывали его пальцы в кожаных перчатках, удобных как для езды, так и для соколиной охоты. Сияли дворянские шпоры. Огромный меч в здоровенных ножнах, которые иные рыцари из-за тяжести и неудобства носят на спине, оттягивал массивный пояс. В свете факелов сверкали металлические пластины и золотые украшения. Шлем с крестом, нижняя планка которого закрывала переносицу, был украшен сверху изящной перчаткой невесты, которая колыхалась, точно живая, когда рыцарь двигался.

Рядом с ним хрупкая фигурка Аделаиды казалась еще меньше и нежнее. Ее от природы мягкий голос и изящные манеры рядом с воинственным женихом приобрели теперь особую значимость и прелесть.

Выйдя из церкви, Роже опустился на одно колено перед Аделаидой, и та благословила его на подвиг по всем рыцарским правилам, соблюдая сложную старинную форму. При этом она была столь нежна, изящна и одновременно с тем естественна, что невольно вызвала слезы восторга у всех присутствующих. После чего ее благородный рыцарь вскочил на коня, поднял турнирное копье и сразил на турнире одного за другим с десяток сильнейших рыцарей Тулузы, получив главный приз и право увенчать голову своей дамы короной турнира и провозгласить ее королевой красоты и любви.

Роже сгреб полученные от судей призы и, небрежно бросив их на руки своих оруженосцев, подал руку Аделаиде. Вместе они, словно завороженные, вступили в зал, где был устроен великолепный пир.