Тяжелое падение (ЛП) - Ней Сара

Его глаза вылезают из орбит.

— Ты так сказала?

Я поднимаю два пальца.

— Слово скаута. Никогда не перестаю ужасать или восхищать. Нет ничего промежуточного. — И, если бы у меня прямо сейчас была сигара, я бы зажгла её и сделала затяжку. Ах, удовольствие от выражения его лица.

Интрига?

Восхищение?

— Не стоит развлекаться за счёт доверчивых молодых людей, — говорит он со смехом.

— Я всё равно не хочу встречаться с такими мужчинами, так что скатертью дорога. У них недостаточно большие яйца.

— Вау, Холлис! — Базз снова смеётся — громко, раскатисто, и мне это нравится. — Да ты чудовище. Кто бы мог подумать?

Я знала.

Всегда знала, что я немного... дерзкая. Умная. Проблема в том, что я никогда не встречала человека, с которым могла бы быть собой. Это всегда был сдержанный юмор, сдержанные шутки и сдерживаемое сексуальное влечение.

Что в этом парне такого особенного, что заставляет меня чувствовать себя такой... самой собой? Именно с ним из всех людей на этой Земле?

Базз... Трейс, как я предпочитаю называть его, когда мы находимся в интимной обстановке, нежно поглаживает ладонью изгиб моего бедра. Я чувствую мозоли на подушечках его пальцев — напоминание о тяжёлой работе. О характере его работы. О том, как он использует своё тело, чтобы добиться успеха.

Я смотрю, как напрягаются его бицепсы; они загорелые, подтянутые и аппетитные. Это иллюстрирует ещё одно различие между нами: я не занимаюсь спортом. Не хожу в спортзал. Когда у меня была собака, я еле наклонялась, чтобы собрать собачьи какашки с тротуара.

Ходьба — это моё кардио, но с натяжкой. Иногда я поднимаюсь по лестнице вместо лифта, но крайне редко.

Вид мышц Трейса заставляет меня снова наклониться вперёд и провести кончиком указательного пальца по одной из его вен. Исследовать его тёплую кожу так же, как он исследует мою.

Трейс позволяет мне это, лежа неподвижно, и я вижу, как прерывается его дыхание, когда он задерживает его, в ту секунду, когда пальцами провожу по его ключице, вниз по груди, до самого пупка.

Господи, его тело — это святилище. Я давно, очень давно не поклонялась такому и с трудом представляю, что с этим делать. Я не из тех женщин, на которых бросаются мужчины. У меня относительно плохо получается делать минет, и меня пугает работа руками.

Назовите это отсутствием опыта. Или боязнью.

Меня пугают члены — вот, я это сказала.

Члены, яйца — весь этот арсенал пугает меня.

Трейс не двигается ни на сантиметр. Следит за моей рукой, взгляд то и дело пробегает по передней части моего торса, упиваясь видом моего обнажённого тела.

Это придаёт мне смелости, когда я ловлю его взгляд. Его глаза выглядят остекленевшими и заворожёнными. Мной. Моим телом.

Я прижимаюсь к нему так, что моя грудь касается его груди. Наклоняю голову, чтобы он мог повернуть голову и поцеловать меня в шею.

— М-м-м... — Моё любимое место. Если будет целовать достаточно долго, я кончу. Ха-ха.

— Тебе нравится? — Снова целует.

— М-м-х-м-м... Нравится. — Да. Только не останавливайся.

Тем временем я позволяю себе продолжить исследование, скольжу ладонью вверх. Пробегаю по его грудной клетке, гладкой, твёрдой и жёсткой. Его тело построено словно машина высочайшей производительности.

В моих ушах звучит голос отца: «Он лучший клоузер, который был у нас за последние годы... ему не нужно отвлекаться... лучший клоузер, который был у нас за последние годы... ему не нужно отвлекаться...».

Это не папино решение, а наше. Трейса. Моё.

Из всех мест в мире, где он мог бы быть, Трейс Уоллес выбрал быть здесь, со мной.

Мне нравится всё, что он делает в последнее время.

Я обнаруживаю, что мне нравится прикасаться к его плечам своими жаждущими руками. Большим, широким, мускулистым плечам. Достаточно аппетитным, чтобы их целовать.

Губами касаюсь его кожи, и парень тоже наклоняет голову, подставляя шею, чтобы я могла поцеловать его там. Нежная плоть становится всё более и более румяной по мере того, как я ласкаю её. Он краснеет.

Нахожу губами местечко под его адамовым яблоком. Поцелуй.

Ключица. Поцелуй.

Между его грудными мышцами. Поцелуй.

Его бёдра начинают медленно двигаться, член между его крепких бёдер становится тверже с каждой секундой, пока я дразню его тело своими прикосновениями. Глаза закрываются. Губы приоткрываются.

Время от времени он прижимает эти губы друг к другу.

Ноздри раздуваются.

Так сексуально.

Его рука оказывается между моих ног, и я слегка раздвигаю их, желая почувствовать его пальцы внутри себя...

— Боже, ты такая тугая, — бормочет он, глубокий голос у моего уха вызывает у меня дрожь. — Ты такая сексуальная, Холлис.

Ты такая сексуальная, Холлис.

Холлис.

Моё имя, произнесённое таким шёпотом?

Такой манящий афродизиак, что я хочу слышать его снова, снова и снова. И этого никогда не будет достаточно.

Его рука достаточно большая, чтобы обхватить мой таз, и он проводит пальцами по нижней части моего живота, вводит один палец в мою киску, другой рукой скользит вверх по моему телу, обхватывая мою грудь.

— Твои сиськи идеальны, — стонет он так, словно это действительно самые идеальные сиськи на всей планете. В обычной ситуации я бы поправила его, сказав: «Ни одна пара сисек не идеальна, Базз», но для него, возможно, так и есть. Я узнала это о нём: парень говорит то, что имеет в виду, и имеет в виду то, что говорит, даже если это чепуха. — Ты такая красивая.

Идеальная. Тугая. Красивая. Сексуальная.

— М-м-м... — Я выгибаю спину, наслаждаясь этими ощущениями. Осознавая в этот момент, что мы собираемся это сделать. Сделать это, в смысле: трахнуться. Заняться сексом. Переспать.

Да, мы точно сделаем это, и я не собираюсь останавливаться.

Кончик его твёрдого члена упирается мне между ног, создавая трение, несмотря на то, что Трейс всё ещё не внутри меня. Его член толстый и горячий, и я очень хочу его.

— Прежде чем мы пойдём дальше, нам, наверное, нужно... — найти презерватив. У меня есть несколько в тумбочке, но я боюсь сказать ему об этом, опасаясь, что он осудит меня, но желая подстраховаться.

Без всяких подсказок Трейс перекатывается к прикроватной тумбочке, открывает ящик, роется в коробке, в которой не хватает только одного, и достаёт резинку. Он не задаёт вопросов, а я не делаю замечаний, и не успеваю опомниться, как парень уже натягивает его.

Обычно мне странно наблюдать за этой частью. Но смотреть, как Трейс это делает? Мой рот наполняется слюной от осознания того, что этот жёсткий, твёрдый член скоро окажется внутри меня, а сердцебиение учащается.

Я так сильно хочу этого.

Трейс целует меня, и наши языки встречаются. М-м-м, я могла бы делать это весь день, прижимаясь к его рту, наслаждаясь его сладким вкусом. Парень нависает надо мной. Пристраивается у моего входа.

Я мокрая, поэтому он входит легко — самый кончик. Он дразнит меня до тех пор, пока моя голова не начинает биться о подушку, и мне больше не смешно. Хочу, чтобы меня трахнули, хорошенько и жёстко, и я устала ждать.

— Трахни меня уже, — нетерпеливо выпаливаю я, слишком возбуждённая, чтобы стыдиться своей вспышки.

— Тебе нравится, детка? — Его голос понижается, когда он толкается глубже, говоря непристойности. — Я собираюсь хорошенько тебя оттрахать.

Хорошенько оттрахать? О, Господи. Может, мне это не по силам?

Может, я не готова к тому, что он может дать?

Может, его член окажется слишком большим и даже не подой...

Он подходит. Я ошибалась.

Покрытое латексом совершенство, скользит внутрь до упора. Я стону, откидывая голову назад, почти уверенная, что мой рот открыт от удовольствия.

Это моё сексуальное лицо, и теперь его не скрыть.

Трейс трахает меня не так жестко, как я ожидала, учитывая весь его трёп, а довольно методично. Медленно. Каждый толчок выверен, словно специально рассчитан на то, чтобы задеть эрогенные зоны в моём влагалище.