Самый первый маг (СИ) - Саидова Виктория

Мимо скал протопали, одно за другим, три небольших стада чешуйчатых великанов.

2.

Лесные ждали, высунув языки.

У них было всё готово для большой пирушки, согласно древним обычаям. То есть, никаких лиственных тарелок, как у соседей-скальных, туши просто валялись на земле. Хмельные травы тоже никто не мешал с водой, их разложили по кучкам, и всё. У лесных соседей не было и «тех, кого кормить». Мьюр, подобно Кхару,предпочитал с таким делом не возиться. А главное, никаких светящихся грибов к мясу!

Выбрали самую большую поляну, но обе стаи всё равно не поместились, кому-то пришлось устроиться под деревьями. А ещё лесные не учли, на сколько долей разложить добычу, чтобы все удобно расселись, ели и разговаривали. Те, кому не хватило места, зарычали, замахнулись лапами. Подраться не торопились, просто делали угрожающий вид, добивались своего. Обоим вождям срочно пришлось мирить и рассаживать.

Наконец, все успокоились, разбрелись по поляне и зарослям вокруг неё. Кто-то присмотрел друга или подругу, познакомились, помурлыкали, убежали в кусты. Кхар не беспокоился за своих. Гордые горные кошки не уйдут в лесную стаю, ещё и котят принесут, будущих охотников и красавиц его племени. Коты тем более огорчений не доставят. Если только не подерутся.

Скальный вождь с довольным видом осматривал поляну. Охота удалась, добычи много. Теперь обе стаи вволю попируют, отпразднуют пополнение запасов, так сказать. Почему – так сказать? Да потому, что во время пирушки всё и съедят. Никаких запасов, скорей всего, не останется. Да и хранить их долго не получится. Но это не столь важно, как отношения с соседями.

Скальный вождь хвастал новинками, с удовольствием наблюдал изумление лесных.

Мьюр вытаращился на скорлупки для воды, что скальные принесли с собой. Река протекала далеко от поляны, но лесному вождю и в голову не пришло предусмотреть то, как утолять жажду без отрыва от еды.

Музыкальный пень и вовсе вызвал оторопь.

Лесные позабыли, как жевать и глотать, болтать и хвастать, ворчать и мурлыкать. Они круглыми глазами уставились на лохматый обломок дерева и на Амра, который размеренно цеплял щепки лапой.

Танцевать лесные, разумеется, не умели. Но слушали хорошо. Когда привыкли, конечно.

Амр играл и пел, пока не устал. Ему стало скучно, под его музыку никто не веселился, не подпевал, не скакал. Если вначале хотя бы слушали, то позже стали зевать, отвлекаться на еду, на разговоры, на заигрывание…

Молодой скальный тоже зевнул, оставил пень, побрёл вокруг поляны. Разговаривать не хотелось, знакомиться с кошками не хотелось. Ему казалось, что на него никто не обращает внимания. На самом деле, он сам ни к кому не подходил.

Он увидел недоеденную тушу, возле которой никого не было, устроился рядом на траве, нехотя оторвал и проглотил несколько кусков. Затем поднялся, снова углубился в заросли под деревьями.

Шёл, шёл, смотрел на луну и тихие кроны деревьев, осторожно огибал парочки под кустами. Решил вернуться к музыке, всё равно ему больше делать нечего в ожидании, когда эта нудная пирушка закончится. И тут услышал голоса Кхара и Хума. Ему стало любопытно, о чём они говорят. Он подобрался поближе, навострил уши.

Вождь жаловался травнику, что не всё обсудил с Мьюром, а лесной как увидел кошек, так махнул на всё лапой и побежал.

– Это не те друзья, - сказал Хум. – С ними лучше не связываться.

– Лучше плохие друзья, чем хорошие враги, - отрезал Кхар.

3.

Внезапно молодой скальный получил столько внимания, сколько даже не ожидал. Вокруг Амра и его пня столпились лесные красавицы.

– Ой, а что это такое?

– Ой, а как ты это придумал?

– Ой, а где ты так здорово играть научился?

Кошки казались глупее, чем были на самом деле. Они болтали чепуху, лишь бы что-то говорить, и понимать всё это следовало в переносном смысле. Ой, скорей обрати внимание! Ой, нет, не на неё, а на меня! Ой, ты такой сильный, умный, красивый, я тебя хочу!

Они не скрывали своих мыслей и желаний, каждая ярко светилась восхищением и вожделением. Но то, что они болтали, если как следует вникнуть, так это ж, мать моя – кошка…

Одна выдала самое потрясающее:

– Ой, откуда у тебя такой голос?

Амр оторопел, затем фыркнул.

– Как это – откуда? Я с ним родился!

Молодая кошечка лукаво сузила красивые глаза. Зелёные, яркие, точно ненужные камни. Самая смелая из лесных красавиц, она игриво изгибалась и откровенно тёрлась о бок скального всем своим крепким телом. Невысокая, коренастая, тем не менее, эта лесная была отлично сложена.

Кошка заметила впечатление, которое произвела на привлекательного мужчину, удовлетворённо прищурилась, кивнула на заросли.

– Пойдём?

Амр готов был замурлыкать, ринуться вслед за нею в лес. Тело требовало своего. Как ни обманывай себя, потребности никуда не денешь. Впрочем, отвращение тоже никуда не денешь. Эта красотка такая же, с расчётом в глазах и цепкими коготками, холодная хищница, высосет все силы и выбросит пустую шкурку за ненадобностью. Как тот цветочек с яркими лепестками, что насекомых ловит.

Большой кот ринулся в лес, только один и с рычанием.

Кошки разочарованно завопили, но за ним не последовали. Уж очень грозно заревел этот странный скальный. Ещё трёпку вместо любви от него получишь, если побежишь следом.

Чащу обнимали тьма и тишина. Высоко вверху луна покоилась на ветвях, словно удовлетворённая возлюбленная в объятиях любимого.

От шума неосторожных шагов пробудилась в дупле зубастая птица, томно курлыкнула. Скальный раздражённо зашипел. Когда-то он передразнивал птиц, мяукал, квакал, пищал, как они. Сейчас хотелось не мяукать, а завыть во весь голос. Что он и сделал без лишних сомнений. Он убежал далеко от поляны. Кто его тут услышит?

Птица щёлкнула зубастым клювом, истошно завопила и упорхнула подальше от непонятного шума.

Страдающий без женской ласки мужчина оглушительно жаловался и стенал на весь лес. Долго-долго, с чувством, с толком, с расстановкой. До одышки, до хрипа в глотке.

Ну, и докричался, конечно, к нему пришли. Из зарослей, с хрустом ломая ветки, выскочили те пятеро лесных, что когда-то загнали Вая на дерево.

– Кого на бой вызываем? А, скальный? – спросил самый ехидный из пятёрки.

– Никого, - буркнул Амр.

– А-а, значит, на сытый желудок лучше поётся! Мя-а-ау, принеси и нам мя-я-яса! У вас там пирушка, я знаю!

– Вы что, сами себе добыть не можете?

– Можем. Но сейчас-то у нас ничего нет, а у вас много, мрр-мням! Поделись, ну пожа-а-алуйста! Что тебе, жалко?

Амру было не жалко еды, он посочувствовал котам, которые бродили вокруг пирующих и облизывались. Наверно, их выгнали из стаи. Интересно, за что?

– Ладно, ждите тут, я скоро.

Он вернулся к поляне, утащил оленью ногу и принёс братьям.

– Ты мой замечательный! – восхищённо причмокнул лесной насмешник.

– Твой? Я тебе что – кошка? – рассердился Амр.

– Нет, ты мой спаситель! Спас меня и моих братьев от голодной смерти!

Вытянув шеи, жадно блестя глазами в полумраке, пятеро лесных котов уселись вокруг оленьей ноги. Торопливо глотали, чавкали и наперебой хвалили Амра. Хвалили, хвалили…

Ехидного звали Ась. Он был младшим, верховодил в семье, как и Амр. И любил поддеть когтем, беззлобно, просто ради шутки. Больше всего именно он и говорил. Рассказал, что они сами ушли из стаи, никто их не выгонял. Им надоели придирки вождя. Заявил, что они много слышали о замечательных предсказаниях Амра. А в его справедливости сами убедились.

– Ты тоже, что ли, сбежал?

Амр неопределённо повёл плечами. Потом не выдержал и пожаловался.

– Я устал их уговаривать! Я устал от них от всех! Почему они не слушают предупреждений? Почему они так не любят жизнь?

Ась задумчиво облизал губы.