Тэтэ - Владимир Буров

После кино он хотел трахнуть эту даму во что бы то ни стало. Он так долго об этом мечтал. Василий таскал Надю по всем кустам около Университета, но нигде им не давали даже начать ЭТО. Погода была хорошая, везде прохаживались группы студентов. Пришлось идти в общежитие на четвертый этаж.

— Послушай, Василий, — сказала Надя, когда они остались одни. — Я должна тебе кое-что сказать.

— Извини, я больше не могу ждать. Давай потом.

— Потом может быть поздно. У меня спид.

— Что? А что-о это такое?

— Я сама не знаю. Но заниматься ЭТИМ делом не рекомендуется.

— Почему же ты не сказала раньше? У меня все болит, и я теперь не знаю, что мне делать. Кошмар! Почему же ты не сказала мне раньше? Это что, как триппер? Прости за это слово. Даже противно говорить.

— Еще никто ничего толком не знает, но лучше не надо. Я дала подписку, что не буду иметь ни с кем половой связи. Ну, пока не выяснится точно, что это за болезнь.

— Откуда она у тебя взялась?

— Сестра познакомила меня с сыном короля из Африки. И вот после него у меня обнаружили эту болезнь.

— Как у тебя ее обнаружили? Болело что-нибудь?

— Сначала ее обнаружили у него. Потом уже проверили меня.

— А они не подумали, что это ты его заразила?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он умер.

— Умер?! Значит, этот гад знал, что болен?

— Да. Ему даже запрещено было заниматься сексом. Я теперь больше не могу видеть всех этих дипломатов. Мне кажется, все они заразные.

— Да-а, — протянул Василий, — что же мне теперь делать?

— Давай я облегчу твои страдания.

— Мы займемся сексом, — продолжала она.

— Но ведь ты сказала, что тебе нельзя.

— А я все сделаю руками. Не бойся, я не буду смотреть. Давай потанцуем. Как тогда, — Надя печально улыбнулась.

Мне было жаль дочку академика. Но как я мог отказаться от ее предложения?

После душа Василий сказал:

— Я тебя вылечу.

— Как?

— Уверен, что эта проблема решается на молекулярном уровне.

— Это долго, дорогой. Я уже умру, когда ты поймешь, как можно меня вылечить. Впрочем, король предложил мне любые деньги для лечения. Только никто пока не знает, как лечить нарушение иммунитета.

— Иммунитета? — переспросил Василий. — Но лечат же, кажется, этот самый иммунитет.

— Говорят, знаешь что? Что при этой болезни происходят нарушения наследственного материала.

— Ничего себе! — воскликнул Василий. — Значит, это связано с генетикой. Человек перерождается. Он становится другим. Это интересно. Я спасу тебя. Хочешь, я на тебе женюсь?

— Чтобы проводить на мне эксперименты?

— Зачем ты так говоришь?

— Ну, ведь это же правда.

Они еще немного поговорили и расстались. А потом Мелехова выгнали из Университета. Он опять был на четвертом курсе. Но проучился на нем меньше, чем первый раз. Всего месяц.

Василий Мелехов сидел в центральной библиотеке Университета уже шесть часов. Он несколько раз возвращался к фразе из поверхностного описания одного из сеансов церемониальной магии. Текст был приведен, как пример аллегории вечной жизни. Казалось, никто не имел в виду, что человек, смертельно больной бубонной чумой, вдруг остался жив. Маг набрал какой-то шифр на боку человека. И он стал молод, и главное остался жив.

Конечно, думал Василий, маги могли внушать больному человеку любые видения, лишь бы избавить его от мучений в последние часы жизни. Люди, имеющие большие деньги, платили и умирали молодыми и здоровыми. Точнее, они думали, что остаются жить дальше. На самом деле, конечно, больные умирали в мучениях, только не знали этого.

— Но зачем, — вслух сказал Василий, — писать такую чушь, что маг набрал шифр на боку человека. Как будто переключил рычаг у железного робота? Непонятно.

— Молодой человек, — сказала библиотекарша, — через пятнадцать минут мы закрываемся.

— Хорошо, — сказал Василий, — я успею.

Василий не поехал в стройотряд. Он все лето ходил в библиотеку. До того устал за лето от изучения статей и книг, что не смог пересдать три предмета, которые необходимо было пересдать при переходе на кафедру молекулярной биологии. Василий чувствовал, что шифр жизни можно найти с помощью физических лучей. Но это раньше он так думал. Время показало, что копаться придется долго. Искать зашифрованный код бессмертия придется на молекулярном уровне. И он перешел на другую кафедру.

Василия отчислили из Университета, а он даже толком не понял за что. Раньше он вообще ничего не читал летом, а сейчас прочел столько книг, а его отчислили за неуспеваемость. Это был одна тысяча восьмидесятый год. Год Московской Олимпиады. Василий не знал, что это год трех шестерок. Для человека все складывалось неудачно.

Василий устроился в хранилище библиотеки имени Ленина. Он настойчиво искал книгу Диофанта, на полях которой Ферма записал свой шифр жизни. Точнее, по мнению Василия, это была формула Машины Времени. Ферма открыл возможность управления временем. Если, например, клетки начинали быстро делиться, что приводило к возникновению раковой опухоли, то можно было вернуться назад, отремонтировать систему уничтожения клеток, создав подходящий белок, и раковая опухоль не возникла бы.

Он уже был уверен, что такой шифр существует. Но никак не мог найти его. За четыре года он пересмотрел множество книг, но так и не понял, что представляет собой этот мистический рычаг на боку человека.

Василий устроился лаборантом и ночным сторожем в соседний институт, где его не знали. В библиотеку, куда приходили научные журналы со всего мира, его пускали без проблем. Но Василий понимал, что таким способом он успеха не добьется. На кафедре ему сказали, чтобы не пропадал. Но к тому времени Мелехов уже знал про магический рычаг и не мог кропотливо изучать химические реакции биоорганических соединений.

Чтобы работать в библиотеке пришлось уволиться из института. Из лаборантов. Он уволился из лаборантов. А на работе сторожем остался. У Василия была тайная мысль ночью проводить свои эксперименты.

Ему показалось, что он понял причину нарушения иммунитета. Но скоро оказалось, что для каждого конкретного случая необходимо синтезировать свой белковый комплекс.

— Это надо иметь целый институт работников, — сказал Василий. — Но тогда можно практически и рак вылечить. Господи, сколько времени на это понадобится?

— У вас осталось две минуты.

— Что? — Мелехов поднял глаза. Перед ним стояла библиотекарша.

Василий надолго забросил ночные занятия в лаборатории. Он стал изучал статьи по литературе, герметической и символической философии. И таким образом, Василий не восстановился ни на следующий год, ни через год.