Сквозь тьму с О. Генри - Эл Дженнингс

— Не знаю. Голова болит, — вот и всё что отвечал он своим гортанным, глухим голосом. — Тележка с углем. Заехала по башке.

Вечер за вечером, напрягая все свои мозги, он давал мне одни и те же ответы. Ему хотелось вспомнить. Когда это не удавалось, он складывал вместе свои могучие ладони и поворачивался ко мне со смиренным, просяще-отчаянным выражением. Но как-то раз в его затуманенной памяти начало что-то вырисовываться.

Я погрузился в собирание мозаики из разрозненных слов, которые он бормотал. Должно быть, я просидел у него не меньше получаса, когда появился посыльный от начальника и позвал меня к нему.

— Где это тебя носит? Серенады, что ли, распеваешь по ночам? — загремел Дарби. И по внезапному наитию я рассказал ему о Демоне и яблоке.

— Айра — всего лишь бедное, умственно отсталое создание. Ему вагонеткой с углем заехало по голове. А вообще он безвреден, как дитя, если с ним правильно обращаться.

Дарби воззрился на меня так, будто я на пару с Маралаттом выжил из ума.

— Ей-богу, правда. Он у меня из рук ест.

— Коли так, я заберу его оттуда.

На следующее утро мы пошли к Маралатту вместе. Начальник приказал открыть дверь. Внутри клетки виднелись только смутные очертания фигуры Айры. Охранник трясся от страха. Дарби взял ключ, открыл замок и шагнул вперёд. Если бы он вдруг бросился под идущий на всех парах поезд, то и тогда не был бы так близок к смерти, как сейчас. Айра сначала осторожно подался назад, а затем молниеносно метнулся к Дарби.

— Айра! — закричал я. Массивная фигура застыла, словно его вдруг ударило высоковольтным разрядом. Тюремный Демон уронил руки, опустился на четвереньки и приблизился ко мне.

— Айра, веди себя хорошо, — шепнул я ему.

Начальник овладел собой. Мы вместе вошли в крохотную камеру. Вонь, непередаваемая дремучая вонь, чуть не сбила нас с ног.

— Выходи наружу, Айра, — сказал начальник. Я кивнул. — Я дам тебе хорошую работу, Айра, если ты будешь прилично себя вести. Согласен?

Впервые за всё время заключения Айра услышал доброе слово от тюремного служащего. Он замотал головой, глаза его недоверчиво сузились, забегали. Он подался прочь от начальника.

— Не бойся, Айра, на этого человека можно положиться.

Этот гигант, на фут выше меня, мог бы раздавить автора этих строк голыми руками. Однако он смирно шёл рядом, поглядывая на меня сверху вниз с такой кротостью, что охранники только диву давались.

Начальник направился прямиком в больницу, где распорядился как следует накормить Демона и оказать ему всяческую помощь. Через три недели перед нами вместо бешеного чудовища по имени Айра Маралатт предстал мягкий, разговорчивый Геркулес. Доктора нашли на его черепе вмятину, давящую на мозг и обусловливавшую дотоле необъяснимые приступы убийственной ярости; ему сделали операцию и выправили вмятину. К Айре вернулась память, и он рассказал нам свою историю, трогательную и глубоко трагичную.

Он работал пудлинговщиком[29] на сталелитейном заводе в Кливленде. Это поистине адова работа — полуголый рабочий стоит перед самой топкой и мешает расплавленное железо. Он дышит не воздухом — он дышит раскалённым ураганом. На уши ему постоянно давит оглушительный гул, сильнее грохота тысячи работающих паровозов. С этим кошмаром могут справиться только самые сильные. И Айра Маралатт был из таких.

На заводах началась забастовка. Айра вернулся домой к жене — он уже почти год как был женат, и они выплачивали ссуду за маленький домик. Никакой другой работы Айре найти не удалось. Всеобщая стачка. Надеждам конец.

— Пойду-ка я в Каналтаун, в шахты, — сказал он своей молоденькой жене. — Вернусь, как только всё уляжется.

Она проводила его до калитки, и больше он её никогда не видел. Когда Айра вернулся в свой маленький домик, там не осталось ничего, что было ему дорого и свято.

В Западной Вирджинии Маралатт нашёл работу на угольных шахтах. Он рубил уголь на развилке штолен, рядом с целиком — цельнопородным пилоном. По штольне пускали бегущие под уклон вагонетки, которые наполняли углём. И вот очередная вагонетка начала свой привычный путь.

Однако на развилке штолен вместо того, чтобы повернуть, она сошла с рельс и понеслась прямо на Айру. Ещё дальше в штольне работало два десятка человек — разбежавшаяся тяжеленная вагонетка превратила бы их в ком окровавленного мяса.

Имелся один-единственный шанс на спасение, и Айра не упустил этот шанс. Его гигантские руки ухватились за вагонетку и с невероятной силой рванули — гружёная с горой вагонетка опрокинулась набок.

Колоссальная тяжесть припечатала Айру к стене штольни. Жизни двадцати человек были спасены. Великан лежал под образовавшимся завалом, без сознания, размолоченный в котлету. Его вытащили и отправили в больницу.

Забыв о себе, забыв о собственной жизни, Айра Маралатт подставил собственное тело под заблудшую вагонетку. Если бы он погиб, его товарищи воздвигли бы ему памятник, как человеку, чья беспримерная отвага спасла два десятка жизней. Айра выжил, но его самопожертвование вместо восторгов и почестей наградило его позорным клеймом. Он стал Тюремным Демоном.

После трагического происшествия в шахте Айра несколько месяцев пролежал в больнице.

К тому времени, как его выписали, забастовка на сталелитейных заводах закончилась. Пудлинговщик отправился обратно, в Кливленд, в свой маленький домик.

К двери вела тропинка, обрамлённая цветущей примулой. Айра быстро шёл по ней, рассчитывая сделать сюрприз жёнушке, которая не имела от него вестей несколько месяцев — всё то время, что он провалялся в больнице.

На окне были новые муслиновые занавески. Чья-то рука отодвинула их в сторону, и на человека у крыльца глянуло незнакомое женское лицо. На нём явственно читалось недоумение.

— Доброе утро, сэр, — сказала женщина.

— Воистину доброе, — ответил Маралатт, начиная тревожиться. — Вы что — живёте здесь?

— А вам что за дело? — вскинулась бабёнка.

— Но это же мой дом! Мой и моей жены! — Беспокойство охватывало Айру всё сильней. — Где моя жена?! Где Дора Маралатт?!

— Ах, вот вы о ком! Так она ушла. Мне почём знать куда, — ощерилась бабёнка. — Выгнали её. А вы — её пропавший муж? Вон там, в сарае, ваше шмотьё! — И со смешком задёрнула занавеску.

В сарае Маралатт нашёл сваленные в кучу останки его домашней обстановки. Здесь были чемоданчик с металлическими уголками — его подарок Доре на день рождения, обеденный стол и шесть стульев — этой мебелью очень гордилась его молоденькая жена. А ещё там было кое-что, чего Айра никогда не видел прежде — корзина для белья, полная всяких розовых вещичек и ленточек.