Стожары - Алексей Мусатов

Немного позже к делянке подошли Маша, Федя и Санька. В руках они держали корзины, обвязанные сверху рогожками.

- Ну как? - озабоченно спросил Федя. - План выполнили?

- Где там! - пожаловалась Маша. - Семь кур поймала, а две в крапиву убежали. Уж я гонялась, гонялась за ними, все ноги обстрекала...

- А я своих, как миленьких, взял прямо с нашести, даже не пикнули, доложил Санька. - Только вот петух-дурак крик поднял.

- Тогда начнем! - сказал Федя.

Ребята развязали корзины и выпустили кур на посевы. Куры расправили помятые крылья и недовольно закудахтали.

Подошла Лена.

- А мы кур мобилизовали! - бросилась к ней Маша.

Лена посмотрела в сторону колхоза и нахмурилась:

- А мать с бабкой знают об этом? Позволили?

- Не очень еще знают, - уклончиво ответила Маша.

А куры между тем все еще продолжали кудахтать, словно жаловались друг другу на столь необычное утреннее путешествие и удивлялись, почему это кругом нет ни навозных куч, ни заборов, а одно лишь широкое зеленое поле.

- Не найти им жучков, - вздохнул Санька.

- Найдут, должны найти, - сказал Федя, не сводя с кур глаз.

- Миленькие... дурочки, ну, идите, не бойтесь! - умоляюще шептала Маша, осторожно тесня кур поближе к посевам.

- Маша, оглянись! - шепнул Федя.

По межнику с хворостиной в руках мелкими шажками семенила Машина бабушка - Манефа.

- Ах, негодники! - кричала она. - Чего удумали!..

- Бабушка, - побежала ей навстречу Маша, - мы тебе на опыте докажем... Куры знаешь как черепашку любят... лучше зерна.

- И слушать не хочу... Неси домой наших кур! - шумела Манефа.

Но тут бронзовый петух, принесенный Санькой, склюнул одну черепашку, другую, потом запрокинул голову и горласто возвестил, что на новом месте есть чем поживиться.

- Пошли, пошли! - запрыгал Федя и зачем-то закричал петухом, да так громко и непохоже, что едва не спугнул всех кур.

Манефа принялась сзывать кур, но те, увлеченные охотой за черепашкой, не обратили на нее внимания.

- А шут с ними! - Манефа махнула рукой. - Пусть покормятся.

- Бабушка, ты не убивайся, иди домой, - уговаривала ее Маша. - Мы их к вечеру целехонькими доставим.

- А ястреб в небе? А лиса за кустиком? - не соглашалась Манефа. - Нет уж, сама покараулю.

Поглядывая по сторонам, она постояла около кур, но вскоре заскучала, подошла к ребятам и, кряхтя, принялась собирать черепашку.

Узнав, что на хлеба напала черепашка, Катерина не выдержала, поднялась с постели и тихонько побрела в поле.

Сначала она даже встревожилась: детей на делянке было много, и ей показалось, что они только помнут пшеницу. Но, присмотревшись, Катерина убедилась, что все шло как надо.

Ребятишки двигались цепью и собирали черепашку кто в пустую консервную банку, кто в берестяной кузовочек, кто в бутылку.

Время от времени они подбегали к межнику, высыпали черепашку в яму и заваливали землей.

То и дело слышались голоса:

- Заходи справа, окружай!

- Не давай пощады!

Малыши носили воду и кричали на все поле:

- Кому воды родниковой, кому воды!..

У Катерины дрогнуло сердце.

- Заботники мои дорогие! - шепнула она и хотела было приняться за работу, как вдруг заметила среди посевов кур. Они жадно клевали черепашку.

Подбежали Лена и Санька.

- Это ты с курами-то придумала? - спросила Катерина у Лены.

- Да нет... Ребята наши. А правда неплохое подспорье? Мы после обеда еще кур принесем.

- Чего лучше, - улыбнулась Катерина.

- А ты почему поднялась? Доктор что наказывал? - Санька строго посмотрел на мать.

- Весь народ в поле, а я отлеживаться буду! Вот зима придет, за все и отболею.

- Нельзя, тетя Катя! Идите домой, - сказала Лена. - Без вас управимся.

- Да что вы меня уговариваете, как маленькую! - обиделась Катерина.

- Я бригадир сейчас. Могу и приказать, - шутливо пригрозила ей Лена. - Саня, веди ее домой!

- Я вот замок на калитку повешу, - пообещал Санька.

- Силой берете, озорничаете, - усмехнулась Катерина и, доверчиво опираясь на плечо мальчика, побрела к дому.

Глава 36. ГРАД

День выдался на редкость душный, безветренный, и мальчишки не находили себе места. Спастись можно было только на реке. Сюда они и собрались. Кто нырял, кто плавал саженками, кто прыгал с обрыва.

Санька проделал перед ребятами свой излюбленный номер - водолаза под водой. Всунул в рот камышинку, в руки взял большой, тяжелый булыжник и, погрузившись в воду с головой, прошел по песчаному дну реки. Потом он вылез из воды и лег рядом с Федей на горячий песок.

- Гроза будет, - сказал Федя, посматривая на облака, которые собирались на горизонте то в высокие башни, то в огромные скирды.

- А ты почему знаешь? Облака, они и обмануть могут, - заметил Санька.

- Я не только по облакам... Другие приметы есть. Смотри вот: клевер листочки складывает, ласточки над самой водой летают. А цветы как пахнут... они всегда перед дождем так.

Горячий песок обжигал тело, и мальчишки снова полезли в воду.

Девяткин, измазав все тело черной жидкой грязью, сидел у самой воды и занимался тем, что забрасывал всех вылезающих из речки ошметками грязи. Больше всех, как заметил Санька, доставалось Феде. Тот дважды пытался выбраться из воды, но каждый раз Девяткин залеплял ему живот и грудь черной, как деготь, грязью, и Федя вновь лез в речку обмываться.

- Терпи, казак! - добродушно хохотал Девяткин. - В Стожарах грязь целебная, как на курорте. Принимай ванны.

- Ты играй, да не заигрывайся, - подошел к нему Санька. - Чего пристаешь, как репей?

- В опекуны записался! - Девяткин презрительно сплюнул сквозь зубы. Дружка, как телка на веревочке, водишь...

Федя пошарил в корягах, потом подплыл к Девяткину и протянул ему влажный губчатый зеленый комок:

- А вот эту штуку знаешь? Тоже целебная.

- Скажешь еще! Тина какая-то...

- Серьезно говорю. Как натрешься, так кровь и заиграет. Испытай вот...

Девяткин недоверчиво отодвинулся:

- Очень нужно!

- Эх, ты, тины испугался! - засмеялся Санька.

Федя еще на прошлой неделе познакомил Саньку с этой речной губкой-бодягой. Сейчас Санька взял бодягу у Феди из рук и потер себе грудь, но не очень сильно. Грудь вскоре порозовела.

- Хорошо! - похвалил Санька. - Сейчас бы наперегонки с кем! - И кинул губку Девяткину: - Ну, и теперь слабо?

Подзадоренный Девяткин поднял губку, зачем-то понюхал и осторожно провел ею по груди.

- Сильнее надо! Как мочалкой в бане. - И Санька, не жалея сил, обеими руками принялся натирать Девяткину грудь, плечи, спину.

- И ничего нет такого... Выдумали тоже! - отдувался Петька, поворачиваясь то одним боком, то другим.

Прошло несколько минут, и тело Девяткина густо покраснело. Вдруг он вскочил, закрутился на месте, словно его обожгли крапивой, и бросился на Саньку и Федю:

- Вы что... сговорились?

Те со смехом прыгнули в речку.

- Голова! Это же бодяга! Ею люди от простуды лечатся! - кричал из воды Санька. - Крепче спирта действует.

А Петька, ругаясь, катался на берегу, вскакивал, швырял в Саньку и Федю грязью и снова валился на песок.

- В воду лезь, в воду! - посоветовал ему с другого берега Федя. - Все пройдет.

Девяткин бултыхнулся в речку, и жжение вскоре утихло. Но он еще долго сидел в воде и на чем свет ругал Федю и Саньку, которые не иначе как сговорились против него.

К полудню громоздкая, неуклюжая туча, подернутая фиолетовой дымкой, повисла над Стожарами.

Резкий порыв ветра пригнул траву к земле, покрыл реку частой рябью, взвихрил сено на верхушке стога.

Сверкнула белая молния, с высоты с сухим треском ударил раскат грома, словно где разорвали огромный кусок коленкора, и тяжелые косые струи дождя, как стрелы, пронзили реку.

Река закипела, забулькала, на ней заплясали фонтанчики воды.

- Тревога! - закричал Федя и бросился к участку.

Мальчишки побежали следом. Дождь, тяжеловесный и плотный, захватывал дыхание, слепил глаза.

От околицы, во главе с Машей и Зиной, мчалась группа девочек. На пригорке Маша поскользнулась и, как по льду, прокатилась по скользкой, грязной дорожке.

Все ворвались на участок. Посевы вздрагивали, клонились к земле.

- Побьет "коншаковку", побьет! - закричала Маша, бегая по участку, и вдруг яростно погрозила грозовой туче маленьким кулаком: - Погоди же ты, черная, погоди, лохматая!..

- По ней бы из орудия прямой наводкой, как вот по фашистам, или из "катюши", - мрачно сказал Санька, - враз бы разнесло. Но чем помочь посевам сейчас - никто не знал. И тут Федя вспомнил, как спасают от ливня рассаду в парниках.

- Ломай шалаш! Закрывай посевы! - закричал он.

Через минуту от шалаша не осталось и следа. Мальчишки, словно щиты подняв над головой кто лист железа, кто кусок фанеры, кто дощатую дверцу, прикрыли клетку с "коншаковкой". Но щитов все же было мало. Санька с тревогой озирался по сторонам.

За изгородью на пригорке, прибитые ливнем к траве, лежали длинные дорожки холстов. Под кустом сидела бабка Манефа, как видно не успевшая собрать их до дождя.