Чародейка - Кейт Остин

аконитовой травой. — При упоминании растения ноздри оборотня дёрнулись, и он слегка поморщился, будто защекотало в носу. — Редкостная гадость. К тому же, запахи имеют скверное свойство накладываться один на другой. Когда их слишком много в одном месте, сложно выхватить что-то одно. Это как разматывать клубок запутавшихся ниток.

— В библиотеке ты сказал, что я пахну иначе, чем другие ведьмы, — припомнила я, ступая на каменный мост. А когда мы вышли на дорогу, уводящую вниз к городу, бросила беглый взгляд на газончик справа. Именно сюда почти две недели назад телепортировал нас Шейн. Интересно, этого гада хоть иногда мучает совесть за содеянное?

— Так и есть, — согласно кивнул Бьёрн. — Я сразу почуял новый запах, стоило тебе перешагнуть порог столовой. Мы все почуяли. Обычно от ведьм несёт сырой землёй, мхом и травами. Но не от тебя…

Я запнулась, едва не пропахав землю носом. Это что же получается: ещё в первый день моего появления все оборотни тайком таращились на меня, а я и знать не знала?

— А как пахну я? — с любопытством покосилась на спутника.

— Как воздух после грозы. Свежестью, — ответил оборотень; крылья его носа расширились, втягивая воздух, а рот растянулся в белоснежной улыбке, отчего парень стал похож на довольного щенка.

— Ну прям освежитель воздуха какой-то, — не выдержала я и расхохоталась. Студент пожал плечами, мол, как есть, и, видимо, не до конца понимая, о чём именно я толкую, улыбнулся ещё шире.

Некоторое время мы шагали в безмолвии. И не было в этом никакой неловкости. Не знаю почему, но с Бьёрном мне было действительно легко и комфортно. Будто мы взаправду старые знакомые.

Дорога привела нас к узенькой улочке, вымощенной брусчаткой. По бокам теснились серенькие двухэтажные дома с малюсенькими оконцами. Это хорошо, что сейчас день и рядом брутальный, сильный оборотень, а вот ночью я бы не хотела здесь очутиться.

— А откуда ты узнал, как меня зовут? — всё же решила полюбопытствовать.

— Дак из газеты, — на полном серьёзе заявил парень.

— Какой ещё газеты? — ахнула я, чувствуя, как роняю челюсть.

— Студенческой, — сообщили мне таким тоном, словно это само собой разумеющееся. — Всю главную страницу заняла своим личиком, — весело отрапортовал оборотень, а потом и вовсе залился смехом, заметив, как я провожу ладонью по лицу. Ну приплыли. Чего ещё не хватало. — Это же сенсация! В академию поступила дочь Виктора Блэквуда. Существование которой чуть ли не держалось в строжайшей тайне.

— Поэтому ты мне помогаешь? — в лоб спросила я. На секунду стало даже грустно. Опять всё упирается в отца.

— У-у-у. Всё настолько плохо?

— Ты о чём?

— Слышала когда-нибудь о таких вещах, как доброта и бескорыстие?

— Хм-м, «доброта», «бескорыстие», — протянула я, задумчиво постукивая пальцем по подбородку и усердно делая вид, будто пытаюсь вспомнить. — Кажется, что-то такое припоминаю. — Бьёрн звонко расхохотался и махнул рукой в сторону поворота, указывая направление.

— Так что там произошло между оборотнями и ведьмами?

— Знаешь, кто такая Салина Гринвальская?

Я отрицательно качнула головой, а старшекурсник удивлённо выпятил глаза, явно не ожидая такого ответа.

— Отвались у меня хвост! Ты, должно быть, шутишь? Это же чуть ли не самая сильная ведьма в истории, — поразился Бьёрн, на что я развела руками, мол, бывает и такое. — Жила она ещё в те времена, когда на месте нынешней столицы рассыпалась лишь одна галька…

— Ага, то есть вы точите клыки с незапамятных времён. Что же она такого учинила? Приворожила главу племени, а потом бросила?

— Не перебивай, а слушай. Или я тебя покусаю, — пригрозил оборотень с озорным блеском в глазах. — Салина была немного странной…

— Это объективное мнение или в тебе говорит волк? — Я украдкой глянула на Бьёрна и прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Но нюхастый проныра в два счёта раскусил, что его поддразнивают.

— Я предупреждал, — угрожающе огласил представитель мохнатой расы, сделав шаг в мою сторону. Я взвизгнула, смеясь, и отскочила в сторону.

— Всё, всё, — выставила руки в защитном жесте, — я молчу, — изобразила пальцами, как закрываю рот на замок и выбрасываю ключ. Бьёрн смерил меня взглядом и, убедившись в серьёзности моих намерений, начал повествование:

— Ещё в отрочестве Салина покинула своё племя. Сбежала из дома и поселилась в лесу. Достоверных данных, почему ведьма так поступила, — нет, но и не в этом суть. Все думали, что девочка не выживет, что в первую же ночь её растерзают звери. Но этого не случилось. Ни в первые сутки, ни в последующие. Более того, стая волков, что обитала в том лесу, приняла девочку и вырастила как полноценного члена стаи. В те времена ведьмы имели магическую связь не только с природой, но и с животными. — В этот момент мне вспомнилось, что ни одна ведьма академии не ела в столовой мясо. Интересно, это как-то связано?

— Салина жила многие годы с теми волками, и они заменили ей семью. И вот однажды в одну из лунных ночей ведьма отправилась к реке за водой. А когда вернулась, не поверила своим глазам. Вся стая, даже молодняк, были убиты. Над их безжизненными телами потешались мужи из племени берсеркеров, что жили по соседству. И всё бы ничего, но истребили они стаю забавы ради… Салина была в дикой ярости; горю её не было предела. И тогда она, пожираемая гневом и отчаяньем, прокляла убийц. Проклятие оказалось настолько мощным, что ни один мальфар не смог его снять. Ни тогда, ни по сей день. В наказание за содеянное ведьма обрекла виновных мужей и всех их последующих потомков превращаться в зверя каждую ночь, когда на небе появляется полная луна, как и в ту ночь, когда было совершено злодеяние.

Повисла выжидающая пауза.

— Собственно, так и появились первые оборотни. И да, именно с тех давних времён тянется наша неприязнь к ведьмам. У кого-то это до сих пор заложено на уровне инстинктов, другие же сумели перебороть.

Бьёрн закончил рассказ, а я не знала, что и сказать. История оказалось грустной и совсем не радужной. Поэтому я продолжала идти, изучая дорогу под ногами.

— Это было очень давно, Кэсс, — словно почувствовав моё настроение, произнёс Бьёрн. — Один из плюсов прошлого в том, что оно в прошлом.

Я кисло улыбнулась. Волк прав, это было давно, и мы не можем ничего изменить. Тем более, раз уж он не растерял праздничного веселья, то и я должна последовать его примеру.

— Вот и пришли, — объявил старшекурсник.

Я подняла голову, и моему взору предстала праздничная вакханалия. Толпы людей запрудили площадь: одни разбились на небольшие кружки, с энтузиазмом о