Сердце в гипсе - Катажина Грохоля

– А картошка, съеденная мной, могла бы зацвести на площади в десять соток, если бы я ее посадила, а сахар, если бы я сыпала его на пол, а не в чашку, мог бы покрыть весь наш дом, – спокойно парировала я. – Я не могу винить за это своих токсикогенных родителей. Они не могут быть в ответе за все.

– Э-э-э, – пожала плечами Тося, – с тобой вообще серьезно не поговоришь. – И, вынув из холодильника зеленый хвостик сельдерея, начала его смачно грызть.

Я ответила на девятнадцать писем и устала до смерти, мне пора носить очки, и совершенно бессмысленно становиться вегетарианкой. Когда Адам узнает, что я наделала, он просто уйдет. Позвонила Уле, она обещала зайти вечером. Но пришла немедленно. Для настоящей дружбы важна твоя душа, а не ошибки в питании. А моя душа, прикрытая лишними килограммами, рыдала. Уля вопрошала меня с изумлением:

– При чем здесь полкоровы?

– Не половина, а четверть. Я причастна к убийству, принимаю активное участие в уничтожении, перерабатываю живых птичек на бедрышки с ананасом, и должен был настать тот момент, когда мне кто-то откроет на это глаза.

– Ты хочешь стать вегетарианкой? – догадалась Уля. – Если я правильно тебя поняла.

Не знаю, кем яхочу стать. А становлюсь одинокой женщиной. Обманула мужчину, которого люблю…

Уля не понимает меня. Никто меня не понимает. Так будет всегда. Что из того, что я не одна, если это может произойти каждую минуту? Моя собственная дочь, и та пытается что-то изменить в своей жизни, а мне не под силу даже маленький решительный шаг.

Уле тоже живется несладко. Мы решили включить телевизор. На экране сплошь стройные женщины. Которые стирают в самых лучших порошках. Пользуются самыми тонкими прокладками. Чистят и без того белоснежные зубы. Ставят пятна, проливая на себя и на окружающих разные соки, а потом изящно потягиваются возле стиральных машин. Или возле холодильников. Или подают мужьям масло, которое красиво мажется на хлеб. Или едят что-нибудь легкое, содержащее всего две калории. Или в мини-юбочках подают пиво. На длинных, стройных ногах. Прыгают с парашютом, а ведь они могли бы и без парашюта плавно парить в воздухе, потому что они невесомы. Мы выключили телевизор.

Уля протянула руку к вазочке и захрустела соленым орешком – миллион калорий. Взяла и я.

– Вот видишь? – сказала я ей.

– Вижу, – ответила Уля. – И знаешь что? Я бы не хотела, чтобы моя жизнь свелась только к этому. И тебе бы посоветовала заняться чем-нибудь другим.

Но чем? Чем все-таки? Хищением? Мошенничеством? Пачкать и стирать? Переодеваться и разносить алкоголь? Жевать самую лучшую резинку – при условии, что талия у тебя пятьдесят три сантиметра? Так ведь это все не для нас!

– Знаешь что? – Уля начала рассуждать вслух. – Какие же мы с тобой идиотки. Верим рекламе. Вот в чем беда. Если бы ты не смотрела телевизор, была бы счастливой, незакомплексованной женщиной. Подумай, кто пропагандирует голодание? И богатство, которое важнее всего?

Одно я знала точно – это не я.

– А между тем, – у Ули заблестели глаза, – речь идет вовсе не о том, чтобы выглядеть именно так!

Разве?! Это весьма любопытная теория, которая, увы, не подтверждается практикой.

– А о чем?

– Грубо говоря, о том, чтобы быть счастливой. – И она отправила в рот следующий орешек. – А ты видела, чтобы хоть один толстый человек был счастлив?

О мошенниках-толстосумах я и вспоминать не хочу.

– Я знаю одну манекенщицу, которая рассказывала, что уже семь лет сидит на диете, но их карьера скоротечна, а значит, когда-нибудь, в будущем, она наконец-то сможет нормально питаться. Ты бы хотела так? Худоба нужна для того, чтобы делать счастливыми других, – жизнерадостно продолжала Уля. – А жизнь состоит в том, чтобы стать счастливой самой. Тогда и другим жить лучше.

Доела орешки и ушла.

А я снова принялась подводить годовой итог, оставив в покое статистику, коров, курочек и сахарные комбинаты. Несомненно, я выгляжу так, как оно есть, правда, стала на год старше. Дружу с Улей. Есть Адам. Я люблю его. Тося взялась за ум. Я связала две кофточки на спицах, божественные. Радовалась, когда Ева купила машину, и плакала, когда Марту бросил мужик. Бессчетное количество раз встречалась со своими друзьями. Звоню родителям. Не так уж и плохо.

– Не так уж и плохо! – повторила я вслух.

– У тебя все не так уж хорошо. – Тося бесшумно, как дух, появилась в комнате, я абсолютно этого не заметила. – Не пытайся делать вид, что у тебя все отлично, мамочка. Я дам тебе классную диету. После нее хочется жить и радоваться. А кроме того, муся, сделай что-нибудь с волосами. Давай я поставлю тебе компресс из рыбьего жира.

– Завтра, – скривилась я. – Да и вообще, польза от него какая-нибудь будет?

– Это из твоей базы данных! Ну тогда другое дело.

Скучаю по нему

Наверное, прохудился мешок со скверной погодой. Уже неделю льет дождь, Адам на целых шесть дней укатил в командировку в Кельце! Это несправедливо, потому что чаще его нет, чем он есть. А может быть, это самый подходящий момент – отсутствие мужчины дома, – чтобы на что-то решиться. И я приняла решение. Во-первых, само собой разумеется, эти проклятые овощи. Во-вторых, день без стресса. В-третьих, минимальный уход за своей внешностью – компрессик на голову из рыбьего жира с лимоном, – нет ничего лучше старых рецептов. А вот потом, когда я похорошею, побеседую с ним. Сознаюсь во всем. Я взяла отгул в редакции, чтобы поработать дома. Больше успею сделать. Тут вам, пожалуйста, и рабочий день не нормированный, и голодать можно, сидя за компьютером с намасленной головой. Почему бы и нет? После завтрака. На завтрак – чай без сахара. А там уже и обед. На обед – две отварные морковки, тертый сельдерей, зеленый салат – без ограничений – с ложкой оливкового масла. Без соли. Фантастика. Зато негазированная вода в огромных количествах. Извольте. Я приступаю. Четыре пузырька рыбьего жира, лимон, витамин Е. Полиэтилен на башку. Усаживаюсь перед компьютером. Но! Через четыре недели я стану неотразимой! Сброшу килограммов восемь, волосы приобретут блеск и так далее. Тогда, даже если я обо всем расскажу Адасику, его сердце растает, как кусок масла на сковородке. Он подумает: «Ютка такая красоточка, не беда, что наделала глупостей. Ведь я другой такой не найду». Хотя с другой стороны, этого вполне достаточно, чтобы он ушел.

Мне захотелось пить. В холодильнике – ни капли воды без газа. Пожалуй, я бы даже удивилась, если бы она там обнаружилась, потому что я ее не покупала. И ни единой морковки. Вернее, морковь там была, но заплесневела, бедняжка. Даже не помню, когда я ее купила. Может, Адам из вредности подложил мне ее в холодильник? Выбросила. Пленка сползает с головы. Поправила. Захотелось есть. Я выпила полстакана воды из-под крана. Ядовитая гадость. Села за работу. Поставила рядом стакан с отравой и поудобнее устроилась в кресле. С волос капало. Маслянистые струйки ползли за шиворот.

Дорогая редакция!

Боюсь, что не забочусь не только о своей душе, но и о теле. Не могли бы вы мне рассказать, как считать калории…

Дорогая читательница!

Сообщаю Вам, сколько калорий содержится в следующих продуктах:

100 г свиной вырезки…

100 г мясного рулета…

100 г мяса дичи…

100 г…

Через четыре часа я встала от компьютера. Хотелось есть. Меня мутило. Позвонила Ренька.

– Юдита! – сказала она жалобно. – Ты знаешь, что он сделал?

Нет, я не знала ни кто, ни что.

– Я болею, а он уехал, – застонала в телефонную трубку Ренька.

– Что ты?

Из-за этого дурацкого колпака, который должен был спасти меня от поползновений рыбьего жира, я ничего не слышала. В животе урчало от голода.

– Ничего, я просто плохо себя чувствую…

– Может, зайдешь? – предложила я, но тут же воскликнула: – Перезвоню тебе через минуту! – почувствовав, что моя маска струится уже по спине.

– Я? – изумилась Реня. – Но я не могу… Болею… Приходи сама.

Я даже не заикнулась ей о том, что начала новую жизнь.

Пообещала зайти, а что же еще я могла сказать? Залезла под душ и попыталась смыть рыбий жир с волос. На это ушла почти целая бутылка шампуня. Думаю, что питательные свойства масляного компресса были в значительной степени нейтрализованы двумястами миллилитрами шампуня, затраченными на четырехкратную помывку головы. Я высушила волосы. Вид у меня был – не приведи Господь. Голод не отступал.

Наш пес Борис смотрел на меня презрительно. И тут я почувствовала, что мной овладевает депрессия.

– Мать честная, ну у тебя и видок! Что-нибудь случилось? – поприветствовала меня на пороге Ренька, и впрямь немного простуженная. – У меня есть обалденные сардельки, запеченные с сыром, составишь мне компанию?

Мой желудок зычно заурчал – он хотел сардельку!

– Спасибо, я на диете, – отказалась я, корчась от искушения.