Легенды об альдорах - Виктория Петрова

— Прямо как в той сказке про непослушных детей. Глупая и жестокая сказка… Извини, продолжай.

— А нечего продолжать. Он сделал это ночью. Отвез на лодке и бросил посреди лесной чащи. Видимо, Гарнет была против, и пошла искать меня, а потом Мариус пошел за ней… Думаю, Ивори считает меня виноватой в смерти ее родителей.

— Я надеюсь, ты сама себя виноватой не считаешь?

Некромантка задумалась и отрицательно покачала головой.

— Вот и хорошо, — сказал Колтрин.

Повисла очередная неловкая пауза. Они приехали в деревню и поехали по длинной улице, ловя на себе заинтересованные взгляды жителей. Те пока не кинулись к ним спрашивать, что они здесь забыли, но стоит только спешиться, и они непременно кинутся. Велия постаралась найти новую тему для разговора.

— Кстати, я вот браслет у Ивори украла, а ты даже не ворчал, — сказала некромантка.

Колтрин улыбнулся.

— Я определенно намерен, что называется, хорошо на тебя влиять, но ворчание мне в этом точно не поможет.

— И какие же у тебя планы?

Светлый задумался.

— Это не планы. Я бы хотел, чтобы ты перестала воровать и пришла к пониманию ценности человеческой жизни. Но кто я, чтобы настаивать? Я люблю тебя любой, несмотря на твои недостатки, иначе просто не имел бы права любить. Некоторые говорят, что когда любишь, ты должен любить в человеке все и до конца, но у меня вот не получается любить тебя вместе с твоими плохими поступками. Нет, меня они не сильно волнуют, они были в прошлом, ничего уже не поделаешь, просто я боюсь, что ты убьешь еще кого-то, или сделаешь что-то плохое. И я хочу попытаться это предотвратить. Не знаю, имею ли я на это право, но я попытаюсь, как я уже говорил, хорошо на тебя влиять. Если ничего не выйдет, мне, наверное, придется свыкнуться с убийствами и прочим. Но не знаю, смогу ли я, и нужно ли мне это. Но ты мне точно нужна. Я не знаю…

Колтрин оборвал свой сумбурный монолог и растерянно вздохнул.

"Он такой забавный, когда путается в паутине собственных моральных принципов, как глупая муха. Кстати, ты должна мне пять минут, ты помнишь?" — прозвучал голос Найёдиу в голове у Велии.

"А ты не можешь взять их без разрешения?"

"Если бы мог, давно бы взял, не сомневайся. И далеко не пять минут. У тебя сильное сознание, я не могу захватить твое тело целиком. Могу превратить руку в лапу, вызвать приступ тошноты или боли, но не больше, и только поэтому ты еще жива"

"А раз не можешь, то и катись".

Найёдиу ничего не ответил, но она почувствовала его недовольство.

— Далеко нам еще? — спросил Колтрин, когда деревенские дома остались далеко позади.

Сначала они ехали по лесной дороге, но вот дорога стала тропинкой и грозила совсем исчезнуть. Лес становился гуще и на лошади через него стало не так-то просто продираться.

— Где-то близко, впереди, — сказала Велия.

Впереди был бурелом, и не было видно ничего, что хоть сколько-нибудь походило бы на жилище.

"Знаешь, я обнаружил, что разъединить твое тело и сознание не так уж сложно, и кое-что придумал, — раздался голос Найёдиу вновь. — Раз ты не даешь мне хозяйничать в своем теле, тебе оно тоже не достанется, и так будет до тех пор, пока ты не передумаешь!"

Велия не успела ничего ответить. Мир вдруг погас. Не стало ни леса, ни лошади, ни Колтрина рядом. Некромантка парила в темноте и пустоте.

"Ты будешь тут, пока не согласишься на мои условия!" — сказал Най.

Велия ничего не ответила. В первые мгновения она испугалась, но немного поразмыслив она не стала паниковать и решила просто подождать. Колтрин наверняка попытается ей помочь и она в него верила.

"Вечно он тебя спасать должен что ли?" — спросил Найёдиу ехидно.

"Не захочет, пусть не спасает. Но он захочет, так что сам виноват", — ответила некромантка.

Колтрин попытался привести Велию в чувство. Она в один миг словно заснула и свалилась с лошади, чуть не сломав себе шею. Некромантка никак не реагировала. Светлый задумался. Лошади не могли идти дальше, слишком густой здесь лес, да и бурелом кругом. Нести Велию на руках дольше пары минут Колтрин не смог бы, он объективно оценивал свои физические возможности. Маги обычно тренируют мозг, а не мышцы, а светлый был самым обычным магом в этом смысле. Можно было попробовать потащить некромантку на спине, но Велия не мешок с брюквой. Поднять и перемещать ее с помощью магии по лесу, где кругом деревья, Колтрин не очень хотел, но выбора у него не оставалось. Понять бы еще, куда двигаться.

Светлый решил, что идти нужно вперед, поднял Велию в воздух и успел сделать пару шагов, но услышал невдалеке треск веток.

— Кто здесь? — спросил светлый.

Тишина была ему ответом. Он оглядывался, всматривался вглубь леса, но незнакомец тихо подошел сбоку и неожиданно появился из-за деревьев.

— Ох ты ж! Что творится! Ты маг что ли?! Эка невидаль! — воскликнул незнакомец, увидев как Велия парит в воздухе.

Это был высокий, худой мужчина с темными длинными волосами и бородой. Борода его здорово старила, но по голосу и волосам, лишь слегка тронутым сединой, было ясно, что ему, вероятно, немногим больше тридцати. На правой руке у мужчины не хватало указательного и среднего пальца, а нос когда-то давно был сломан.

— И как вас сюда занесло? А это кто? Эк ты ее… Того самого… Летаешь!

У незнакомца был хрипловатый и немного скрипучий голос.

— Ей стало плохо, она упала в обморок, — начал придумывать на ходу Колтрин. — Мы искали мага, нам нужна его помощь. Он живет где-то неподалеку, вы не знаете где? Его зовут Ледат.

Мужчина задумался, подошел к висящей в воздухе некромантке, присмотрелся к ее лицу и сказал изменившимся голосом:

— Это я Ледат. Идите за мной.

Оказалось, голос у него совсем не хриплый и не скрипучий.

Ледат пошел прямо через бурелом, там был проход. Через несколько десятков шагов они пришли к домику. Бревенчатый, не очень большой, снаружи он выглядел уютным. Внутри он состоял из сеней и одной комнаты, совмещавшей и кухню и спальню. Вся мебель была деревянной, очень простой, явно сделанной своими руками. На полу, около печки, стояло лукошко с соломой, в котором, как в гнездышке, спал ежик. Между иголок у него застряло несколько соломинок.

— Клади ее сюда, — сказал Ледат, указывая на кровать.

Сам он сел на скамью у стола и