Ваше Сиятельство 9 - Эрли Моури

— Ты — эгоистка, — прошептал я.

— Я — княгиня! — отозвалась она. — Ковалевская.

Я улыбнулся и прикурил. Ее игра мне была приятна. Еще я точно знал, что эта капризная княгиня Ковалевская сегодня много раз отдастся графу Елецком. И все будет происходить так, как я захочу.

— Ваше сиятельство, получается что-то около двухсот тысяч. Но это очень округленно и без учета работы журналистов. Хотя их работа на фоне стоимости мест под ваши статьи, обойдется в сущие копейки, — огласил Ринат Азимович, закончив с подсчетами.

— Прекрасно, ваше благородие! Надеюсь, это с учетом того, что статьи должны выйти завтра, — уточнил я. Я сказал 'прекрасно, хотя сумма, названная им, мне вовсе не нравилась — рассчитывал уложиться тысяч в сто с небольшим. Еще плюс пятьдесят была как бы для подстраховки. — У меня с собой есть сто пятьдесят, остальные готов перевести на банковский счет или доставить наличными в течение дня. И следует начинать! Запустим этот информационный проект как можно быстрее! — с вдохновением сказал я.

— Маленькая деталь, Александр Петрович. Тема-то хоть какая? Какие-то товары? Продажи? Чтобы я понимал, каких людей приглашать для работы с вашим материалом, — прищурив один глаз, Ахметов затянулся толстенькой сигарой.

— Нет. Никаких продаж. Всего лишь отчет о наших с Ольгой Карибских каникулах. Уверяю, история будет очень громкой. Стоит ожидать потрясающий общественный резонанс! Владельцы изданий будут в шоке от скачка популярности их газет и журналов! — голосом полным энтузиазма заверил я.

— Елецкий!.. — с изумлением произнесла Ольга Борисовна. — Это ты вообще, о чем сейчас?

— Александр Петрович, я правильно понимаю, что вы за двести тысяч желаете рассказать на всю страну лишь о том, как провели время на белых пляжах под Нововладимирском? — барон выпустил густое облако дыма. — Уж поверьте, вы это могли бы сделать бесплатно и даже прилично заработать на этом. Многие высокотиражные издания с радостью купили бы у вас вашу историю.

— Знаю, знаю. И дополнили бы ее еще всякими вымыслами и небылицами. Я желаю, чтобы эта история появилась завтра, на первых полоса, но главное она была совершенно правдивой, без искажений. При чем за ее совершенную искренность я, как граф Елецкий, собираюсь поручиться. И надеюсь, Ольга Борисовна ко мне в этом присоединиться, со своей стороны скажет немало весомых княжеских слов, — затянувшись табачным дымом, я искоса глянул на княгиню и по выражению ее лица понял, что Ковалевская крайне удивлена и сейчас напряженно пытается разгадать, что именно я задумал. Оля — на редкость умная, догадливая девушка, с истинно аналитическим умом. И еще большим любопытством. На приманку любопытства она ни раз ловила меня, но сама на нее неплохо клюет. Мне было интересно, до чего она додумается.

— Как скажете, ваше сиятельство, уж за ваши деньги, тем более такие, ваши пожелания все будут исполнены. Приглашу журналистов на четырнадцать часов, время не очень удобное, обеденное, но придется все решать в срочном порядке, — барон усиленно дымил сигарой, забыв о своем остывшем кофе. — Вы сам сможете быть здесь к четырнадцати? Если неудобно, то можно чуть позже и в другом месте, например снять зал конференций в любой из гостиниц или проще банкетный зал в ресторане.

— Отличная мысль! Банкетный зал в ресторане. Время обеденное — заодно там и пообедаем, — я тоже забыл о кофе.

— Елецкий! Ты сумасшедший! — прошептала Ольга, кажется до нее начало кое-что доходить. — Теперь я догадываюсь к чему все это! Ты хоть понимаешь, что это пахнет войной⁈

Я ей не ответил, встал и положил перед Ахметовым свои листки с набросками нашей истории. Предыстория похищения Ольги была подана кратко, основное внимание я уделил появлению Артемиды и Афины, их участию в битве за вызволение княгини Ковалевской. Читая это, барон сопел, пожевывал губами конец сигары, иногда поднимал ко мне взгляд. При этом глаза его будто спрашивали: «правда, что ли?», «разве может такое быть⁈».

— Александр Петрович… — Ахметов откинулся на спинку заскрипевшего под ним кресла. — Сказать, что эта история невероятна будет слишком… — пытался подобрать слова, он снова вцепился в потухшую сигару.

— Я вас понимаю, Ринат Азимович. Ольгу действительно похищали — это известно в самых верхах. Да и слухи такие уже гуляют по Москве. Но слухи слухами, а мы подадим правду, так сказать, от первых лиц. За достоверность истории, как уже сказано, поручусь я — граф Елецкий. Надеюсь и Ольга Борисовна в этом не останется в стороне, — заверил я.

Барон при этом меня несдержанно перебил:

— Но понимаете, боги!.. Их мало кто видит, они редко являются даже в храмы. Это всегда такое событие!.. И я в то же время понимаю, что вы — человек высшей степени необычный, большой маг, личность загадочная. Слухи о вас хотят противоречивые, но все очень громкие. Такая статья без сомнений взорвет информационное поле на всю неделю, если не на месяц, — он тяжко вздохнул, с прищуром посмотрел на меня и спроси: — Может не надо к статьям добавлять ваше честное графское слово?

— Надо, Ринат Азимович. Это важно, оно здесь уместно и имеет большое значение. Что касается достоверности описанных событий, то вызнаете, что по Москве и всей России закрывают храмы Артемиды? — когда он кивнул, я постучал пальцем по своим листкам и твердо сказал: — Вот именно из-за этого закрывают. Из-за того, что Небесная Охотница отстаивала наши Российские интересы, в то время как там далеко за Атлантикой их думали попрать. Если бы княгиня Ковалевская осталась в плену, то началась бы совсем другая история. Еще я собираюсь дополнить эту статью важными пожеланиями, чтобы народ, не имея больше возможности поклоняться Артемиде в храмах, приходил к ее статуям и алтарям в парках и скверах, со всем теплом чтил у домашних статуй и образов. Это не шутки, Ринат Азимович, здесь нет и не может быть ни капли неправды с моей стороны! Мы, все наше Отечество обязаны поддержать Артемиду в эти непростые дни! Говорю вам как маг: сила любого бога в людях, которые в этого бога верят и ему поклоняются. Статьи в завтрашние выпуски газет и журналов призваны восстановить справедливость и вернуть силы Артемиде!

— Я понимаю вас, понимаю! — он закивал, делая торопливые пометки на моих листках. — Все