Шота Руставели - Д. Дандуров

Нестан-Дареджан не раз повторяет, что прежде всего надо владеть собой. «Ра мостжирдес машин унда гонебани гониерса» – «Сильный человек должен соблюдать твердость духа в трудных обстоятельствах». Приняв решение, она не остановится ни перед чем. Здесь она будет «уцкало» – безжалостная, и, сколько бы к ней ни взывали, она равнодушно пройдет мимо.

В противоположность ей Тариель изображен беспомощным и даже слабым. Летописи сохранили сведения, что Давид Сослан был мужчиной атлетического сложения, огромной физической силы, красавец собой. Шота тоже изображает Тариеля мужественным, смелым, расправляющимся с барсами, как с зайцами, но на этих подвигах Тариеля он останавливается мало. Чувствуется, что он и вовсе не стал бы говорить об этом, если бы не желание показать, что в такие тяжелые условия попал геркулес, что он физически почти раздавлен тяжелыми страданиями, свалившимися на него. Шота изображает Тариеля жертвой рока, и вся поэма, даже там, где о Тариеле нет и помину, проникнута его сочувствием любимому герою.

Тариель постоянно обливается слезами, падает в обморок, он ушел от жизни и людей, он горд и молчалив, и горе тому, кто захочет приблизиться к нему, нарушить угрюмый покой его уединения.

Это – Чайльд-Гарольд XII века, презревший людей и свет; и если он не окончательно еще порвал с миром, то лишь потому, что должен спасти свою Нестан-Дареджан и с нею достичь Индии и трона.

У Шоты одна только цель – вызвать сочувствие к тяжелой участи Тариеля, привлечь к нему симпатии. Все остальное имеет в поэме подчиненное значение. И автор достигает своей цели мастерски. Тариель – увлекательнейший художественный образ, и современники не замедлили отдать ему все свои симпатии.

Тариель хороший военачальник. Он быстро разбил хатаетского царя и взял его в плен. Тариеля отличает также целеустремленность – он ни на минуту не забывает, что он законный претендент на трон Индии. Вместе с тем он умеет считаться с обстоятельствами и, если нужно, подчиняться необходимости. Когда царь пригласил его к себе и откровенно рассказал, что для сохранения царского рода нужно выдать замуж царевну за «жениха», иначе говоря – уступить ему трон, Тариель подчинился этому, сумев свои личные интересы принести в жертву государственной необходимости.

Казалось, он должен быть чужд впечатлительности и необдуманных решений. Однако это не так. Он сдержан, пока находится под влиянием слов царя и верит в необходимость и неизбежность «брака» царевны. Но стоило царевне потребовать от него смерти «жениха», и он забывает убеждения царя, государственную необходимость и под влиянием аффекта быстро решается на отчаянный шаг.

Эта импульсивность его натуры едва ли не была причиной того, что не успел он осуществить убийство, как уже всем стало известно, кто убийца. Он не принял мер, чтобы совершить все это скрытно и тайно, а помчался с отрядом прямо в лагерь «жениха» и почти открыто убил его. Он действует один, у него нет руководителей и советчиков и он совершает одну глупость за другой. Увидев, что всем стало известно об убийстве и его виновнике, он бросился в крепость и заперся в ней.

В момент, когда его могут просто схватить, как убийцу, Тариель не находит ничего лучшего, как заявить свои права на трон и сказать посланцам царя, что он ищет не дочери царя, а добивается трона. Между тем трон занят и говорить о нем пока, по меньшей мере, преждевременно.

Тариель плохо ориентируется в обстановке и подвержен всяким влияниям. Эту черту его хорошо понял Шота. И когда впоследствии против автора «Вепхис ткаосани» началась травля, он и не пытался обратиться к своему другу Сослану. Если в заключительных строфах он говорил, что воспел Сослана-Тариеля, то во вступительных строфах, написанных позднее, он обращается только к Тамаре. Он знает о беспомощности Сослана.

Говоря о Придоне, Шота очень скуп. Возможно, что после того, как князь Юрий изменил друзьям и перешел на сторону «каджей», много строф, посвященных ему, Шота сам исключил из поэмы. Он оставил только самое важное, без чего разрушалась самая ткань поэмы.

Придон, когда его встретил Тариель, был еще полон воспоминаний об обидах, нанесенных ему его дядей и племянниками. Он еще не потерял надежды отомстить им, хотя его и отделяло от родины почтительное расстояние. Но с течением времени он должен был убедиться, что возврат на родину для него трудно осуществим. Он втянулся в военные походы, которые вела Грузия, и, находясь вдали от центра и политических событий, не мог принять какое-либо участие в политической жизни страны.

Его знакомство с Тариелем, состоявшееся в начале его появления в Грузии, имело некоторые реальные последствия. Придон выразил сочувствие Тариелю и всецело признал его право на трон.

Признание прав Тариеля – не что иное, как вмешательство Юрия в политическую борьбу, происходившую в Грузии. Едва ли у него были какие-либо виды, кроме того, что он искренно сочувствовал Сослану и хотел помочь ему. Но большой помощи своему другу оказать он не мог. Все сводилось к моральной поддержке. Правда, в поэме Придон предпринимал поиски Нестан-Дареджан, но они не приводили ни к чему. Под этими поисками надо понимать стремление установить связь с Тамарой и быть посредником между нею и Сосланом.

Юрий, без сомнения, учитывал, что появление Сослана на троне Грузии позволит ему осуществить свои стремления. Недаром Шота изображает в поэме, что Тариель оказал помощь Придону и помог ему разбить дядю с племянниками.

Во всяком случае, каковы бы ни были мотивы, которыми руководствовался Юрий, оказывая помощь Сослану, и какова бы ни была эта помощь, самый факт участия Юрия на стороне Сослана указывает на то, что Юрий втянулся в происходившую в Грузии политическую борьбу, исход которой не был ясен для ее участников.

Когда Шота писал свою поэму и изображал При дона в числе друзей Тариеля, он не мог и подумать, что Юрий способен изменить общему делу и занять по проискам «каджей» тот трон, который друзья собирались добыть для Сослана.

Георгий III изображен в лице Ростевана и Парсадана.

Георгий III не был активной фигурой в той политической борьбе, которая нашла отражение в поэме Руставели. В начале своего царствования он совершил в некотором роде государственный переворот. Будучи назначен умиравшим царем, своим старшим братом Давидом, регентом над малолетним наследником Демной, он пробыл в этой роли один год, а затем провозгласил себя царем.

Когда Демна подрос и пред'явил свои права на трон, Георгий III обнаружил готовность мирно кончить свою тяжбу с племянником. Все перипетии этой борьбы с ее трагической развязкой мы узнаем из описания Шотой появления «жениха» и тех решений, которые «царь» принял для благополучного окончания «сватовства».