Малышка, ты только моя (СИ) - Ника Лор

Кто сказал, что нервные клетки не восстанавливаются? Чушь. Восстанавливаются, да ещё как.

Я прошёлся тыльной стороной ладони по её нежной щеке. По сравнению с моей шершавой рукой, Соня обладала просто безупречной гладкой и божественной кожей. Я не достоин даже её волоска, но мне плевать. Я эгоист. Всегда был им. Если я захотел, значит это будет моим.

— Ты не поверила Наде? — спросил я, поглаживая её скулы.

Соня опустила глаза, заставляя меня напрячься. Удивительно, как быстро меняется мой настрой из-за одного взгляда этой дюймовочки. Я уже полностью в её власти. Я зависим от неё, одержим, помешан.

— Не знаю, — тихо пискнула она и подняла на меня свой взгляд, в котором уже не была того огня воина. — Я ничего о тебе не знаю, Руслан.

— Узнаешь. У нас вся жизни впереди.

Она опустила свою головку, закрывая лицо волосами. Я заправил длинные пряди за её ушки, вновь открывая себе обзор на её глазки. В них виднелась грусть, от которой я хотел поехать на кладбище, откопать Рябина и пиздануть его за то, что он посмел сдохнуть и взвалил на меня проблемы, которые мне не всрались сейчас никак. Меня волнует на данный момент лишь девушка, что стоит передо мной, а не наркотики с борделями.

— Руслан, — произнесла Соня тихим голосом, — давай отложим нашу роспись? Я не готова.

Мой мир рухнул. Разбился на мелкие осколки и вонзился в моё тело, словно насмехаясь.

Нервный смешок вырвался с моих уст.

— Не готова, — повторил я её слова, пробуя их горечь ка вкус. Не приятно. — И когда ты будешь готова?

— Не знаю. Нужно время.

Я кинул, словно соглашаясь, но на самом деле сдерживался из последних сил, чтобы не закинуть её на плечо и не увезти в ЗАГС. Не то, чтобы какая-то роспись сыграла большую роль; просто стало бы для меня подтверждением того, что Соня официально моя. Это мне нужно было, и я почти этого достиг. Но малышка решила переписать мои правила. И как же, блять, не вовремя. Сейчас, когда на каждом углу её ждет опасность, когда я вновь вступил по темной дорожке. Ей лучше будет у меня дома, в тепле и безопасности.

— Хорошо. Я дам тебе еще время, но жить ты будешь у меня.

— Папа будет против.

— Не будет.

Этого идиота я до смерти завалю работой, что он даже забудет, что у него есть дочь. Так я поступал до этого дня, так и продолжу.

— Лучше, если я буду жить дома.

— Мой дом-твой дом, Соня. Разве ты это ещё не поняла?

Она закусила губу, задумываясь о чем-то. Я сдержался, чтобы не закатить глаза. Когда девушка начинает думать — жди беды.

— Всё еще я пока поживу с папой.

Я тяжело выдохнул. Нервные клетки, которые восстановились — лопнули моментально.

— Ладно, — процедил сквозь зубы, — как скажешь.

Она попыталась улыбнуться мне, но заметив моё серьезное лицо, в котором не было и тени веселья, виновато опустила голову.

— Если мы всё решили, то иди к Наде и хорошо выслушай её, малыш. Не пропусти не одного слова, хорошо?

Соня нахмурилась моим словам, но кивнула и вышла из уборной. Я услышал, как в коридоре захлопнулась дверь. Она в палате.

Сжав ладони в кулак, ударил по стене. Старая плитка треснула и маленький кусочек уголка упал на пол. Меня разрывало отчаяние. Вот-вот и Соня была бы моей, но она упорхнула так внезапно, что я не успел её схватить. Я сильно на неё давил? Но по-другому я и не мог. Не мог просто второй раз упустить женщину. Один раз недоглядел и горько поплатился за это. Своей честью, гордостью и авторитетом. Второй раз — этого не случится.

Глава 22

Поздно ночью, когда я уже лежала в постели за чтением очередного романа, я услышала, как входная дверь хлопнула. Резко подскочив, села, прислушиваясь к звукам.

Это был не папа. Он предупредил меня, что останется ночевать в офисе. Весь месяц он был в по уши в работе и иногда мне казалось, что седых волос на его голове прибавилось. Мне тяжело каждый день наблюдать, как папа работает и даже в один из вечером подняла тему про увольнения, на что он грубо ответил мне отказом. Больше я не стала вмешиваться в его жизнь и присматривала за ним лишь издалека.

Ночь, её тишина, её покой были разорваны приглушенным стоном, пронесшимся из другого конца дома.

Сердце моё замерло, пульс, казалось, перестал биться. Настала вновь тишина. Звуки боли больше не повторялись.

Я быстро набросила на себя халат, и дрожа от ужаса, выбежала из комнаты, схватив со стола ножницы. Свет был везде выключен и лишь из-под двери ванны сочилось небольшое сияние. Осторожно приоткрыв её, я замерла. На ванне сидел мужчина. Его голова была откинута назад, глаза закрыты, грудь тяжело вздымалась. Я узнала в этом, не подававшем никаких признаков жизни бледном человеке, Руслана. Я заметила также у него окровавленную рубашку, что прилипла к телу, позволяя рассмотреть мне каждый изгиб его мышц.

— Руслан? — прошептала я, в надежде увидеть от него хоть какие-то признаки жизни.

Он приоткрыл глаза и медленно поднял голову, издав мучительный стон. Ему было очень больно, а мне было очень страшно. Я никогда в жизни еще не видела, чтобы из человека выливалось столько крови. Алая жидкость была везде. Она капала с руки Руслана на пол, окрашивая плитку в красный цвет.

— Я тебя разбудил, — прохрипел он, словно извиняясь.

— Ты ранен. Я вызову скорую.

Я уже хотела развернуться и рвануть в комнату за телефон, но мужчина остановил меня.

— Нельзя. Мне нельзя в больницу, — он говорил медленно, с паузами. Ему это явно давалось тяжело.

Мой взгляд не мог оторваться от крови, стекавшую крупными каплями по белой ванне.

— Нужно остановить кровь.

— Думаешь? — усмехнулся Руслан и сразу же поморщился от боли. Он кивнул на ножницы, в которые я вцепилась. — Разрежь рубашку.

Я повиновалась. Сделав шаг к мужчине, почувствовала, как мои оголенные ноги наступили на лужи крови. Проигнорировав неприятные ощущения, я подошла к Руслану. Рана была на плече. Там находилась самое яркое и большое красное пятно. Я аккуратно разрезала рубашку и кинула испорченную ткань на пол. Из меня вырвался тяжелый вздох, когда я заметила на плече мужчины дырочку. Пуля. В него стреляли.

— Есть водка? — вырвал меня из оцепенения голос Руслана.

— Есть. Но разве лучше не будет перекисью водорода?

— Неси