Ледяное сердце - Людмила Семенова

— Я не знаю, мало или много, ты же мне о них не рассказываешь, — поддела Гелена.

— Так, хватит препираться, Гели! Надо все выяснить про этого друга, а главное, насчет его жены, матери, сестры, любовницы. Нутром чую: если у самого Цыплакова знакомых ведьм нет, значит, их надо искать именно в этом кругу. Подсуетились из бабской солидарности, чтоб им провалиться…

Латиф отряхнул с куртки дождевые капли и сказал:

— Все, хватит нам тут прохлаждаться, сейчас вызову такси — и домой. Завтра отдохни, возьми денег и купи себе что-нибудь, а потом будем все это разгребать.

— Разгребать? — машинально повторила Гелена. — Слушай, Латиф, да зачем нам этот геморрой? Давай просто плюнем и забудем! Что, мало вокруг мужиков и баб посговорчивее? И вообще лучше уехать куда-нибудь на солнце и в тепло, — сейчас все равно в Питере самый поганый сезон начнется, а там мы и нервы успокоим.

Ифрит резко повернулся и промолвил:

— Давай условимся, Гели: когда я говорю «нельзя» — вопрос больше не обсуждается. И если ты не перестанешь своевольничать, мне все-таки придется принять более строгие меры, хотя я этого совсем не хочу.

Гелена вздохнула и, чуть помедлив, поплелась вслед за мужем искать машину.

[1] Дура (араб.)

Глава 11. Тайны воды и трудности роста

— Так и сказал, «бабская солидарность»? — усмехнулся Илья, когда Накки рассказала ему, как подкараулила Гелену и услышала откровения инфернальных супругов. — Ну понятно: человек — по умолчанию мужчина, ведьма — по умолчанию женщина. Впрочем, стоило ожидать, что про заслон догадаются, но что они намерены делать с Олегом? Что на его языке значит «не отпускать»?

— Думаю, то же, что и с этими юнцами, — пожала плечами Накки. — Бес не желает оставлять твоего приятеля в живых, не в его правилах отпускать недобитков. Видимо, раньше он не знал таких поражений и сейчас не может с ними свыкнуться. К тому же, он стареет и от тяжести прожитых веков начал терять голову — с нами это, увы, тоже бывает.

— Спасибо тебе огромное, — тепло сказал Илья. — Я всегда знал, что ты умница! Правда, жутко представить, что и наш обычный питерский дождь способен наблюдать и подслушивать разговоры.

— Я же говорила, что мы это дело любим, — невозмутимо отозвалась водяница. — А прикинуться лужицей, облаком пара, а то и лесным зверем, — не достижение, а природный дар. К тому же, про ребенка мы из их разговоров вряд ли что-то выясним. Девица явно ничего не знает, а бес сам боится невзначай что-то ей сболтнуть, так что будет держать рот на замке.

— А что было после разговора?

— О, я проводила их до самого логова, и тут наш старик тоже все верно просчитал. Они живут в полупустом селении недалеко от Лаукаанйоки[1], в заброшенном доме, который когда-то принадлежал купцу-промышленнику. Он слыл любителем разнузданных кутежей, которые со временем становились все более жестокими. Однажды накормил гостей пельменями с толченым стеклом, а вскоре сам умер от страшного хмельного отравления, в агонии и бреду. За годы дом выстоял, хоть и поблек, и местные власти хотели привести его в порядок, но так и не собрались.

— И как же они там устроились?

— Ну, ему вообще немного нужно, а для нее он достал генератор, воду и дрова привозит на машине. Так что она стряпает на допотопной электроплитке, греется у радиатора, спит под двумя одеялами — на дворе-то не май-месяц.

— Н-да, шикарная жизнь у жен демонов, — усмехнулся Илья. — Теперь я совсем не удивляюсь, что она стала пить.

— Смотря какой демон, — заметила Накки. — Но забавно, как они оба заботятся о внешнем блеске — она покупает дорогие продукты, модные наряды и туфли, в спальне хранится старинная шкатулка с Востока, а внутри самые редкие драгоценности, даже танзанит и черный опал. У нее и кольцо с таким камнем, но она, похоже, и не подозревает, что носит на пальце целое состояние.

— Выходит, там настоящая пещера с сокровищами?

— Это еще не все: незадолго до смерти тот купец успел заказать у одного живописца свой портрет, который каким-то образом уцелел и не попал никому в руки, после всех революций и войн. Он хранится на втором этаже, и знаешь, бывший хозяин чем-то похож на этого беса…

Илья задумчиво смотрел в темную воду с борта маленького катера, на котором они с Накки и одним парнем из водяных вышли на рыбную ловлю в озере. Девушка подставила лицо лунному свету, и ее длинные волосы, выбившись из-под капюшона, сияли словно клейкие серебристые паутинки.

Сейчас водоем казался крепко уснувшим и мелкие волны будто вибрировали в такт его размеренному дыханию. Однако с позволения Вэден-Эмя и незримых духов ночи помощники Антти добывали немного его богатств, которые затем отправлялись на стол к гостям, политые лимонным соком или сваренные в густых сливках. Пока водяной вытягивал сеть, в которой бились серебристые окуни и плотички, Илья тихо проговаривал благодарственные руны.

Затем они убрали улов в мешок с влажной травой, отложив несколько рыбешек — Накки уговорила Илью отведать их прямо с огня. Костер развели вокруг большого гладкого камня, и когда он раскалился, Накки выпотрошила рыб, сдобрила их специями, смазала маслом и положила на гранитную жаровню.

Илья открыл термос с чаем, пахнущим луговыми цветами, и с удовольствием отпил. Жареная рыба показалась ему райским угощением, да и водяные поели не без удовольствия. Трапеза отвлекла от тяжелых мыслей, и Илья от души смеялся над грубоватыми шутками водяного, который прежде казался ему довольно угрюмым парнем.

— Накки, — вдруг задумчиво промолвил Илья, — вот Антти мне сказал, что духи часто спасают людей, как спасли этих ребят. А я всегда думал, что вы защищаете свою территорию, а не нас! Кроме домовых разве что, но и у тех по сути территория просто отождествляется с ее хозяевами. Или это делается только по слову колдуна?

— Слово, конечно, для нас почти закон, — весьма двусмысленно ответила Накки, — но иногда мы делаем это и сами. Хотя в целом ты прав: нас заботит равновесие в природе, и когда люди знают свое место в ней — пожалуйста, не сочти это за обиду, — мы их не трогаем. А тех, кому угрожает гибель от черного морока, вроде этой молодой пары, спасаем всегда. Да и не в наших интересах давать ему расползаться.

— Но иногда вы и сами наводите чары, — заметил Илья.

— Они не погибельные, Велхо, только усмиряющие, — вмешался водяной. — Мы больше всего