Напоминание - Алексей Гравицкий

Сергей расчувствовался от этого признания, но быстро пришел в себя, вспомнив про цель своих расспросов, задал следующий вопрос.

- А с Мариной ты не говорил?

- Да нет же говорю, никуда я не ходил.

- Ну может она к тебе заходила?

- И ко мне никто не заходил, и ни с кем я в тот день не встречался и не общался. Сидел пиво хлестал и в игрушку компьютерную резался - все пытался ни о чем не думать. А что?

- Я тоже дергался из-за тебя, а она ко мне зашла и сказала, что ты жив.

- Ну и что?

- Она знала, что ты жив.

- Откуда?

- Не знаю, но думаю на эту тему.

- Да брось, просто утешала тебя и все.

- Нет, она знала, - упрямо повторил Сергей.

Виктор хмуро посмотрел на друга. Чего это он? Явно нервное расстройство. Оно и понятно - мать умерла.

Виктор был уже не рад, что разговорил Сергея, но вдруг вспомнил начало беседы и, ничего еще не поняв, вздрогнул. В горле пересохло, он спросил:

- К чему ты клонишь?

Сергей не ответил, но на лице его сменилось и смешалось несколько выражений: боль, тоска, озлобленность, ярость, снова грусть смешанная с какой-то теплотой и снова гнев - потом лицо его очистилось от эмоций и он взял себя в руки. Виктор почувствовал стальную непоколебимую решительность, которая исходила от Сергея. Он и не думал, что этот человек может излучать столько внутренней силы.

Сергей резко поднялся и развернулся, собираясь идти.

- Ты куда? - остановил его голос Виктора: спокойный, ровный, без эмоций - обычный.

- Выяснить кое-что.

- Я с тобой, погоди. - Виктор поднялся из-за стола и сделал шаг.

- Нет, - голос Сергея прозвучал негромко, но властно, с металлом в голосе.

Виктор остановился и внешне не проявил никаких эмоций, хотя в голове стучалась и билась, словно птица в клетке, одна и та же мысль. Господи, неужели он на столько не разбирается в людях, ведь казалось, что знает Сергея, как свои пять пальцев. А Сергей стоял в двух шагах от него и думал о том, что не может быть чтобы он так изменился за последние месяцы.

- Витя, ты меня здесь подожди, ладно, - проговорил он вдруг извиняющимся тоном.

- Ладно, - выдохнул Виктор с непонятным Сергею облегчением и опустился обратно за столик. - Жду.

- Жди меня, и я вернусь, - бросил Сергей, развернулся и пошел. Куда? Виктору оставалось только догадываться.

Сергей преодолел несколько этажей огромного здания гостиницы, прошел твердым уверенным шагом по коридору и уткнулся в малоизученную дверь. Нет с человеком, что жил за этой дверью он общался довольно часто, но он предпочитал принимать гостей, а не ходить в гости, а с женщинами общался только на своей территории. Ну на крайняк на нейтральной. Теперь обстоятельства вынуждали его идти против принципа и он без стука вошел в дверь и перешагнул порог.

В комнате было пусто, но в ванной шумела вода и оттуда доносился мелодичный напевающий что-то голос. Сергей посмотрел на часы и вспомнил, что сейчас только девять утра. Желание ввалиться в ванную и устроить разборку на месте поутихло и он приземлился в кресло. А куда спешить? Теперь спешить некуда, теперь она никуда не денется. И он расслабился, отдаваясь на волю воображения, которое живо рисовало варианты сцены, которая произойдет в этой комнате в ближайшем будущем. Забегая вперед можно сказать, что все вышло совсем не так, как представлялось. Что ж, так всегда бывает.

Она никуда не делась. Напевая и вытирая голову, зарывшись лицом в полотенце, она вышла из ванной минут через пятнадцать после того, как в ее номер зашел Сергей. Сергея она не видела, и это разозлило его, хотя он уже держал себя в руках.

- Привет, - сказал Сергей холодно.

Напевание оборвалось, и Марина дернулась, услышав знакомый голос. Из дебрей полотенца появилось еще не накрашенное, но такое же милое личико, на нем засветилась улыбка.

- Привет. Ты вошел, а я не слышала.

Голос ее звучал как всегда нежно и ласково, в груди у Сергея что-то екнуло. Именно этой ласки ему и не хватало. Но он воскресил в памяти все события этого утра и снова похолодел. Она смотрело на его злое угрюмое лицо и улыбка ее растворилась в испуге.

- Сережа, что случилось?

Сергей нервно хохотнул.

- Случилось? Да случилось и многое.

Например погибла моя мать, но тебя ведь это не волнует.

- Сережа я не...

- Что ты не? Не знала? Не ври! Ты все знала.

- Сережа...

- Ты знала все. Ты всегда знала все. А я-то дурак обрадовался, что ты тоже знаешь про эти сны, про кошмарные сны, которые теперь уже реальнее, чем моя жизнь. Думал хорошо, что не надо тебе объяснять, что не примешь за маразматика. А потом огорчался, что ты мучаешься от тех же кошмаров, переживал за тебя.

- Сережа...

- А еще я любил тебя. Я дурак, но я любил тебя, а ты... Ты... Ты, - он захлебнулся словами, которые не могли выразить эмоций и всхлипнул, а потом захохотал истерически и завсхлипывал, и забился в истерике.

Она вышла из комнаты и тут же вернулась со стаканом воды. Она подошла к нему, опустилась рядом с ним на колени и подняла на него взгляд полный мировой скорби.

- Да, Сережа, конечно ты прав, - она протянула ему стакан воды и положила руку на колено. Он принял воду, нервно дернул коленом, стряхивая ее руку, и начал давясь и всхлипывая пить. Руки тряслись, в горле стоял ком и старался не пропустить воду, и вода проливалась, и стекала по рукам и подбородку. Марина села на поручень кресла и стала поглаживать его, как ребенка, успокаивать.

- Да, конечно это я виновата, Сережа, только успокойся, - приговаривала она и от этого пропадали неизвестно куда так четко отточенные аргументы.

Постепенно вода кончилась, а вместе с ней пропали и всхлипы, и ярость, и жар гнева, и предвкушение расплаты. Не осталось ничего, только пустота и холод.

- Холодно, - всхлипнул он в последний раз и замер.

Ее пальцы, несущие успокоение, пробежались по его заледеневшим рукам. Она поднялась и отошла куда-то. Скрипнула дверь старинного шкафа (весь ее номер был обставлен в каком-то давно забытом стиле), прошлепали ее голые ноги по полу, и на Сергея обрушилась лавина мохнатого пледа. Он вздрогнул и съежился. Она заботливо укутала его, и он почувствовал тепло. Она снова села рядом. Он попробовал отстраниться, но кресло было маленьким и у него ничего не вышло.

- А теперь ты должен выговориться, только спокойно, без нервов, а потом я тебе кое-что расскажу.

Он открыл было рот, но вместо слов у него вырвался очередной всхлип и он замолк. Через какое-то время он сказал не поднимая головы:

- Ты всегда все знала заранее, - голос его звучал неестественно глухо и тихо. - Ты знала, что Виктор будет жить, а не погибнет там в лесу, уводя за собой немцев. Ты знала, что умерла моя мама, и что я получил письмо извещающее меня об этом, ты знала, что я не смогу пережить этого и попробую покончить с собой. Ты всегда все знала наперед. А теперь я спрошу тебя откуда ты все это знала? - он сделал драматическую паузу, только барабанной дроби не хватало. - А все очень просто. Ты работаешь в науке это раз. Ты работаешь в засекреченной лаборатории - два. Ты никогда не говорила над чем ты работаешь и у тебя есть на это право, ведь это секрет - три. Ты всегда все знала заранее, но об этом я уже говорил. Ты знаешь о моих снах и говоришь, что с тобой лично происходит тоже самое, хотя мне ты ни разу не "снилась". Теперь осталось добавить немного смекалки и мы придем к простому выводу, - он попытался сделать торжественный вид, но это у него не получилось и он закончил. - Современная наука дошла до того, что научилась влиять на сновидения масс, причем очень эффективно и ваша сверх секретная лаборатория экспериментирует на населении нашей планеты. Все просто - логика, дедуктивный метод, Шерлок Холмс и доктор Ватсон.